Февраль 15th, 2006 | 12:00 дп

Как вам живется в Калуге?

  • «АК»
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

«…Еще начиная со времени землетрясения в Спитаке и карабахского конфликта… Россия приняла значительные потоки армянских и азербайджанских переселенцев… Две трети армян, проживающих в России, покинули Армению, начиная с 1990 года. Объем азербайджанских миграционных потоков еще больше». Вячеслав Попков, «Феномен этнических диаспор». М., 2003
В книге исследуются этносоциальные процессы, происходящие в группах, оказавшихся в иной этнической среде, вне своей родины. Острие анализа направлено на проблемы идентичности, а также на структуру и функции исследуемых диаспорных общин. Особое внимание уделяется анализу истории миграции членов исследуемых групп, их дальнейшим миграционным настроениям. Среди них проживающие в Калуге азербайджанцы, армяне, афганцы. Мы публикуем несколько фрагментов из книги Вячеслава Попкова, освещающих результаты социологического исследования азербайджанской общины.

В случае с азербайджанцами, проживающими в Калуге, кажется уместным говорить о доминировании единой идентичности, связанной с изначальной страной исхода и с опытом миграции. Это касается не только мигрантов из Азербайджана, но и тех людей, которые долгое время жили в других республиках бывшего Союза, например в Грузии. В качестве основного признака, отличающего различные группы азербайджанцев в Калуге, фигурирует выраженность или яркость идентичности «азербайджанцев рассеяния». По критерию выраженности идентичности рассеяния калужских азербайджанцев можно условно разделить на три фракции.


К первой фракции следует отнести относительно недавно прибывших мигрантов, которые проживают в Калуге не более 5–7 лет, почти осели в городе и почти не стремятся к дальнейшей миграции. Последнее условие представляется достаточно важным, поскольку во многом определяет соотношение между идентичностью «азербайджанцев рассеяния», которая, видимо, характерна для большинства азербайджанцев, проживающих в российских городах, и региональной идентичностью.


Представители фракции «недавно» осевших в подавляющем большинстве являются выходцами из сельских районов Азербайджана. Они сохраняют яркую эмоциональную связь со страной исхода, в которую когда-нибудь собираются вернуться, и придают большое значение собственно рождению в Азербайджане. Это, по мнению многих опрошенных, наряду со знанием языка и традиций является основным признаком, позволяющим считать себя азербайджанцем.


«Если ты родился азербайджанцем, то ты им и умрешь, независимо от того, где ты живешь сейчас. Я родился в Азербайджане, и я рано или поздно опять туда вернусь, когда условия жизни и работы будут приемлемые. Я мечтаю, как и большая часть азербайджанцев, умереть на родине, лежать рядом с могилами моих предков».


Характерным признаком данной группы является опыт миграции по разным городам России. Перед тем как приехать в Калугу, большинство членов фракции недавно осевших уже имели опыт проживания в других городах России. В основном это были крупные города, с преобладанием мегаполисов, таких как Москва и Санкт-Петербург. В силу различных причин, в основном экономического характера, принималось решение о продолжении миграции. Общий опыт миграции в Россию, а также опыт взаимодействия с принимающим населением стимулировали создание единого поля идентичности для членов данной фракции. Одним из основных критериев принадлежности к группе считается знание родного языка и приверженность исламу.


«Мы празднуем наши национальные и мусульманские праздники. Справляем свадьбы по-своему. Приглашаем муллу. Женщины стремятся с рождения общаться с ребенком на родном языке, чтобы дети хотя бы говорить могли».


Действительно, значимость религии очень велика, поскольку считается, что настоящий азербайджанец обязательно должен иметь хоть какое-то отношение к исламу. Даже в случае отказа от соблюдения религиозных обрядов считается важным подчеркивание рождения в мусульманской семье.


Кроме того, следует отметить сильное влияние принимающего населения российских городов на формирование общей идентичности членов данной фракции. Можно сказать, что схожая идентичность сложилась во многом «благодаря» позиции коренного населения российских городов, через которые шла миграция. Выраженное негативное отношение и отторжение азербайджанцев (как, впрочем, и многих кавказцев) коренным населением, образует мощную базу для объединения по признаку ощущения общей отверженности и дискриминации на основании более широкой этнической принадлежности, чем регион исхода. Поэтому, несмотря на то что многие мигранты изначально выехали из разных частей Азербайджана или же других республик бывшего Союза, ощущение себя азербайджанцем, чувство принадлежности к большому целому, явно доминирует над более узкими идентичностями изначальных регионов исхода.


Вторая фракция представлена временными, или челночными, мигрантами. Ее можно разбить на подгруппы гастарбайтеров и «гостевых торговцев». В основном это те люди, которые непрерывно мигрируют между Азербайджаном и Россией и могут временно остановиться в нескольких городах России, в зависимости от имеющихся возможностей и сложившейся конъюнктуры. Существенное отличие между двумя подгруппами заключается в том, что гастарбайтеры являются наемными рабочими, в то время как к категории гостевых торговцев относятся те, кто пытается вести собственный бизнес. Отсутствие регистрации во время пребывания на территории России не является редкостью для представителей обеих подгрупп. Длительность проживания в городе для представителей данной фракции в среднем не превышает полугода. Как и в случае с группой недавно осевших, большинство челночных мигрантов совершенно отчетливо ощущают себя азербайджанцами в силу своего рождения и непосредственной связи со страной исхода. Также сильно выражена роль религии и соблюдения культурных традиций, которые, по мнению некоторых респондентов, существенно изменяются или вовсе забываются в городах России.


«Там, в Азербайджане, такой открытой жизни нет. Здесь азербайджанцы более свободны, что ли. Смотришь, а сын с отцом сидят вместе и курят. А там такое невозможно представить. Я даже перед своим старшим братом никогда не курю. Это не значит, что я его боюсь. Это просто уважение. В Азербайджане с этим строго».


Основная особенность, присущая гастарбайтерам и гостевым торговцам, заключается в том, что у них более ярко выражено подчеркивание своей принадлежности к Азербайджану и азербайджанцам, а также отчетливее проявляется стремление иметь финансовый успех, чем во фракции недавно осевших мигрантов. Считается, что особенностью временных мигрантов является «предпринимательский дух».


«У нас как: человек без денег никто. Кто бы он ни был. Без денег он никто. Поэтому у нас говорят, что если ты зарабатываешь деньги чем угодно, ты сам себе хозяин. Но не у всех есть возможность ездить в Россию».


Именно высокая мобильность, ощущение себя «между» двумя культурами, русской и азербайджанской, дает членам этих подгрупп ощущение своей исключительности. В особенности это касается гастарбайтеров, которые, по-видимому, несколько теснее связаны с Азербайджаном, чем гостевые торговцы. В случае с гостевыми торговцами сложившаяся сеть связей может не всегда включать в себя города Азербайджана. В ряде случаев гостевые торговцы не покидают пределов России – Украины, хотя для обеих категорий челночных мигрантов ориентация на страну исхода выражена очень сильно.


Следует подчеркнуть, что представители фракций челночных мигрантов и недавно осевших обладают очень схожей идентичностью. Это и неудивительно, ведь фракция недавно осевших азербайджанцев пополняется в основном за счет гастарбайтеров и гостевых торговцев. Наиболее явным отличием между челночными и недавно осевшими мигрантами является заметно большая лояльность группы недавно осевших по отношению к принимающей культуре. Что же касается выраженности идентичности азербайджанцев рассеяния, то на сегодняшний день можно говорить лишь о слабом отличии между двумя фракциями. В обеих группах идентичность рассеяния проявляется очень ярко, с той лишь разницей, что челночные мигранты несколько острее ощущают свою принадлежность к азербайджанцам, оставшимся на родине. Вероятно, это происходит в силу более частых контактов со страной исхода. Следует предположить, что челночные мигранты являются основным связующим звеном между страной исхода и своими земляками, постоянно проживающими в российских городах, поддерживая тем самым их идентичность.


К третьей фракции следует отнести азербайджанцев, родившихся в Калуге или долгое время (20 и более лет) проживающих в городе. Как и в двух других фракциях, «местные» азербайджанцы отождествляют себя со своей страной исхода или страной исхода своих родителей. Многие родившиеся в Калуге респонденты сохраняют связи с Азербайджаном и в той или иной степени владеют азербайджанским языком. Однако здесь нельзя говорить о такой же ярко выраженной этнической идентичности, как в группах челночных и недавно осевших мигрантов. Многие представители данной фракции ощущают себя ближе к русскому населению города, чем к новоприбывшим землякам. Более того, многие местные азербайджанцы сознательно стремятся избежать общения с недавно приехавшими своими земляками, считая, что такие контакты могут быть небезопасны или по крайней мере обременительны. Такая позиция обусловлена попытками челночных мигрантов найти кров, создать подходящую базу для размещения товара и т.д. Кроме того, местные азербайджанцы отчетливо осознают свое отличие от недавно осевших и в особенности от челночных мигрантов, что также является причиной образования своего, достаточно узкого коммуникативного пространства.


«Я не хожу на рынок и не общаюсь с теми, кто торгует. Моя семья и знакомые тоже избегают такого общения. Мало ли что земляки…»


Такое отдаление происходит, несмотря на достаточно четкое ощущение себя азербайджанцами рассеяния, которое, правда, проявляется в меньшей степени, чем во фракциях недавно осевших и челночных мигрантов. Кроме того, многие местные азербайджанцы уже давно являются гражданами России, демонстрируют пророссийскую ориентацию и выраженные интеграционные устремления. Тем не менее ощущение себя азербайджанцем рассеяния весьма заметно и может конкурировать либо дополнять новый конструкт идентичности, связанный со страной и регионом поселения.


«Я горжусь, что я азербайджанец. Даже если у людей российское гражданство, они все равно остаются азербайджанцами. И когда надо, они готовы помочь друг другу».


В качестве наиболее весомой причины, заставляющей чувствовать себя азербайджанцами, большинство респондентов называют позицию принимающего населения, которое «намеренно выделяет азербайджанцев». Местные азербайджанцы чувствуют это особенно остро, поскольку многие предпочитают придерживаться личных ассимиляционных стратегий. О.Бредникова и О.Панченков называют этот процесс «навязыванием» этничности, полагая, что «ксенофобия со стороны местных жителей также определяет «чужих» в терминах этничности, что ведет к выстраиванию жесткой внешней границы» (Бредникова & Панченков, 2001: 143; см. также: Драгунский, 1993).


В то же время, как полагают члены данной фракции, не только принимающее население, но и две другие группы их земляков, в особенности челночные мигранты, являются виновниками такой ситуации. «Финансовый успех любой ценой» является своеобразным девизом гастарбайтеров и гостевых торговцев, что часто вызывает раздражение.


«Те, кто живет здесь давно, стараются, чтобы о них мнение было хорошее. А те, кто приезжает на время, товар продать, – им все равно. Они не понимают. Им надо сиюминутную выгоду. Они карман набили и ушли. А те, кто живет постоянно, из-за них страдают».


Кроме того, вследствие непрекращающейся миграции из Азербайджана в Россию и обратно гастарбайтеры и гостевые торговцы вынуждены постоянно адаптироваться и реадаптироваться к условиям другой культуры, что требует дополнительных временных затрат. В силу этой, а также ряда других причин (например то, что подавляющая часть челночных мигрантов не являются выходцами из городской среды), гастарбайтеры и гостевые торговцы резко контрастируют на фоне коренного населения, в то время как местные азербайджанцы во многом «сливаются» с ним. Такие различные стратегии поведения и построения отношений в принимающей культуре нередко приводят к непониманию и, как следствие, к стремлению ограничить контакты с вновь прибывшими земляками.


В то же время многие местные и недавно осевшие азербайджанцы считают себя обязанными принимать земляков из Азербайджана, поскольку пренебрежение традицией гостеприимства может негативно отразиться на их родственниках, оставшихся в стране исхода. Проще говоря, недостаточное гостеприимство и помощь в России, в случае огласки в Азербайджане, автоматически приводит к падению социального статуса родственников отказавшего в помощи, которые проживают в Азербайджане. Сколь-либо приемлемого выхода из этого замкнутого круга не находится, поскольку для недавно осевших и местных азербайджанцев связь со страной исхода настолько важна, что они могут лишь пассивно сопротивляться, стараясь избежать, как им кажется, ненужного общения с челночными мигрантами. По-видимому, именно этим объясняется отдаление местных азербайджанцев от других групп и связанные с этим попытки выстраивания собственной идентичности, которые пока не увенчались успехом.


Важным моментом, являющимся характерным для всех трех фракций, является их четкое отделение от азербайджанцев, проживающих в стране исхода. Это касается как бытовых условий проживания, которые, по мнению респондентов, «меняют людей», так и прежде всего изменения самой структуры взаимодействий между людьми.


«C земляками, живущими в Азербайджане, есть очень большие отличия. Там люди добрее, что ли, доверчивее. Да, там больше доверяют друг другу. Здесь уже никто никому не доверяет. В Азербайджане к обычаям очень трепетно относятся. А здесь как бы мимоходом. Здесь их можно вообще не соблюдать. А там – раз надо, значит, надо. А здесь как хочешь, так и веди себя».


Данные экспресс-опроса подтверждают такую тенденцию. Утверждение о том, что калужские азербайджанцы заметно отличаются от азербайджанцев, проживающих в Азербайджане, получило заметную поддержку опрошенных. Средний балл составил 8,7 (Приложение № 4). Причем группа челночных мигрантов склонна к уменьшению этих отличий, в то время как местные азербайджанцы видят свои отличия от земляков, оставшихся в Азербайджане, наиболее ярко. Фракция недавно осевших азербайджанцев занимает здесь промежуточную позицию с явной тенденцией в сторону челночников. Можно предположить, что местные азербайджанцы в меньшей степени отождествляют себя с азербайджанцами страны исхода и являются наиболее обособленной группой по сравнению с двумя предыдущими.


Примечательным кажется и отсутствие у калужских азербайджанцев какого-либо отождествления себя с нынешним регионом проживания. Респонденты всех трех фракций не склонны замечать видимых отличий между калужскими и другими азербайджанцами, проживающими в других городах России или в других странах.


Следует, правда, отметить, что контакты респондентов в основном ограничиваются пределами СНГ, с явным доминированием российских городов. В случаях с группами челночных или даже недавно осевших мигрантов это не кажется удивительным, поскольку многие города России для них оказываются «на одно лицо» и «отношение русских везде одинаково».


«В других городах России азербайджанцы так же работают, как и мы. Они так же, как и мы, приехали зарабатывать деньги. Нас объединяет то, что мы все земляки. Люди одной веры, одной культуры, и к тому же мы все являемся «отбросами» в России, независимо от того, где мы живем: в Калуге, Москве или где-то еще».


Такое мнение подтверждается также результатами экспресс-опроса, в котором утверждение о том, что «калужские азербайджанцы заметно отличаются от азербайджанцев, проживающих в других городах России», не нашло поддержки у респондентов. Средний балл по группе опрошенных равен 2,0. Позиция фракций недавно осевших и челночных мигрантов не кажется удивительной по сравнению с реакцией местных азербайджанцев, которые точно так же не склонны видеть никаких заметных различий между калужскими азербайджанцами и азербайджанцами других городов России. Вероятно, региональная идентичность не играет какой-либо значимой роли для калужских азербайджанцев. А вот различия между земляками, проживающими в других странах, и калужскими азербайджанцами, воспринимаются как более существенные. В этом случае результат экспресс-опроса составил 4,8 балла (Приложение № 4).


Суммируя вышеизложенное, следует подчеркнуть, что идентичность, с которой многие азербайджанцы приезжают в Калугу, может в зависимости от установки на дальнейшую миграцию сохраняться в течение длительного времени. Это связано с тем, что миграция идет не только из Азербайджана, но чаще всего из других городов России (в основном из Москвы), где идентичность мигрантов, трансформируясь под взглядом принимающего населения, приобретает достаточно универсальные нормы. По этой причине значительная часть азербайджанцев приезжает в город, обладая уже готовой идентичностью рассеяния, которая является во многом схожей для большинства вновь прибывших азербайджанских мигрантов.

Таким образом, одним из основных определяющих факторов, формирующих поле общей идентичности азербайджанцев в Калуге, служит общий опыт миграции в городах России и давление внешней среды, стимулирующей формирование единой идентичности рассеяния.