Май 15th, 2006 | 12:00 дп

Остановим насилие!

  • «АК»
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Очередная целенаправленная провокация с избиением журналиста-азербайджанца на национальной почве получила дальнейшее развитие
В первых числах апреля во многих СМИ появилась информация о нападении в Московском метрополитене на журналиста телекомпании НТВ Эльхана Мирзоева. По приглашению руководства МРО ВАК Эльхан посетил офис регионального отделения, где встретился с работниками Центра правовой защиты и ответил на несколько вопросов.

Эльхан Мирзоев – молодой мужчина крепкого телосложения – выглядит моложе своих 29 лет. Но когда он начинает что-нибудь рассказывать, создается впечатление, что беседуешь с умудренным жизнью и опытом человеком. Он принадлежит к числу людей, о которых принято говорить «настоящий мужчина». Трудно судить, откуда в нем столько порядочности и внутренней силы – то ли от полученного в семье воспитания, то ли от взросления в одном из многонациональных бакинских районов, то ли от частых командировок в горячие точки. В журналистике он уже более десяти лет, с начала нового века работает на НТВ. Без громких и пафосных фраз, которыми часто грешат коллеги-журналисты, он рассказал о происшествии в Московском метрополитене и последовавших за ним событиях.


– Поздним вечером второго апреля я ехал по Сокольнической линии метро и должен был сделать пересадку со станции «Охотный Ряд» на станцию «Театральная». Я сидел возле двери, кроме меня в вагоне было еще несколько человек. На станции «Фрунзенская» в соседнюю дверь вошла шумная компания. Один из них, здоровый, крепкий парень с бутылкой пива в руках, был налысо побрит и одет в униформу скинхедов: черная куртка, камуфляжные штаны, высокие ботинки на толстой подошве. Этот скинхед присел рядом и стал меня вызывающе расспрашивать, кто я по национальности, что читаю и так далее. В том числе он задал вопрос, который в переводе с его ненормативной лексики на русский язык звучал приблизительно так: «Почему ты считаешь, что имеешь право жить в русском городе Москве?» Я сдержанно ответил ему что я живу здесь, потому что человек свободный и мне нравится жить в России. В России я работаю и плачу налоги. Он сказал: «Я тоже плачу налоги, но все налоги идут в карманы чурок и жидов. Чурки всю страну захватили!» В разговоре он спросил меня, где и кем я работаю, я ответил и поинтересовался, где работает он. Мой собеседник рассказал, что трудится охранником в кафе. Наш разговор продолжался на протяжении двух-трех перегонов между станциями. Сидя возле двери, я мог выскочить из вагона на одной из станций, если бы почувствовал какую-нибудь опасность с его стороны. Но я ее не ощущал, и хотя человек говорил со мной грубо, он все же слушал мои ответы и мог задуматься над ними. Передо мной был озлобленный и одурманенный чужими идеями парень, и, как образованный человек, я не счел нужным обижаться, игнорировать или хамить ему в ответ.


Когда поезд подходил к станции «Охотный Ряд», я встал, приготовился выйти из вагона и предложил своему собеседнику продолжить беседу в другой раз. В это время его приятели – парень и девушка – подошли к нам и встали у меня за спиной. Не могу сказать, кто и как стоял, потому что был занят разговором. В этот момент я почувствовал, что на голову мне что-то льется, повернулся и увидел, что стоящий за моей спиной парень льет на меня пиво и радостно гогочет. Я оттолкнул его и сразу же получил сзади сильнейший удар бутылкой по голове. После этого на меня обрушился целый поток ударов, от которых я старался увернуться, и многие из них были скользящими. Но самый первый удар ввел меня в состояние нокдауна. Во время драки я слышал возгласы: «Бей этого черного!»


– Кто-нибудь из пассажиров вагона попытался хотя бы окриком угомонить избивавших вас?


– Нет, но избиение в вагоне продолжалось, может быть, секунд сорок. Я не помню, как оказался на платформе. Позже свидетели происшествия рассказали, что избивавшие вытолкнули меня из вагона, когда остановился поезд, и продолжили избиение на платформе. Мне четко врезалось в память, что я лежу на спине, на платформе, и один из компании стоит надо мной. Я запомнил его лицо, после этого начал подниматься и увидел, что они держат двери и кричат – зовут парня на платформе. Он запрыгнул в вагон, и двери закрылись. Но поезд не поехал, а стоял на платформе. Я подбежал к машинисту и сказал, что на меня напали скинхеды. Машинист ответил, что их встретят на Лубянке, и поезд поехал. Я поверил этим словам, тем более что некоторое время назад делал материал, и начальник Московского метрополитена Дмитрий Гаев уверял, что в его хозяйстве хорошая система безопасности, и если в вагоне поезда начинается драка, то у следующей станции хулиганов встретит наряд милиции. По инструкции машинист должен был сразу же сообщить об инциденте в милицию. Судя по всему, он сообщил, но милиция прибыла туда очень поздно.


– Как реагировали люди, находившиеся на станции?


– Сам я этого не помню, но когда впоследствии просматривал все на видео, то видел – народ просто шел мимо.


– Как развивались события после того, как ушел поезд?


– Меня позвала дежурная по станции в комнату дежурных, находящуюся у первого вагона. В этот момент я понял, что у меня сильное кровотечение. Дежурная сразу проинформировала о происшествии свое начальство и сотрудников милиции. Я связался со своей редакцией и рассказал, где нахожусь и что со мной произошло. Спустя минуту прибежал молодой милиционер. Несколько раз я настойчиво просил дежурную и милиционера сообщить на следующую станцию, чтобы моих обидчиков задержали. Позже на их поиски пришлось затратить много времени, сил и денег налогоплательщиков.


Вскоре прибыла бригада «Скорой помощи». Осмотрев меня, врач настоял на срочной госпитализации. Мы поднялись к выходу из метро, где к нам подошли двое или трое оперуполномоченных, задавших мне вопросы о происшествии. Я ответил, и в это время подъехала съемочная группа нашей телекомпании. Оператор стал снимать меня, милиционеров, не желавших попадать в кадр, и бригаду «Скорой помощи». Врач рассказал «на камеру», что мне требуется срочная госпитализация. Меня отвезли в НИИ скорой помощи имени Склифосовского, где обработали и зашили раны. На голове у меня были три рваные раны (6 швов, 4 шва и третья небольшая рана, но кровоточащая). Сотрясения головного мозга не было. Медики очень удивились отсутствию сотрясения и моему отказом от госпитализации.


– На следующий день в некоторых СМИ появилась информация о «слишком преувеличенном слухе о вашем избиении». Кто ее источник?


– Информация о том, что драки в метро не было, а у меня на голове была царапина, которую врач обработал йодом, но я потребовал госпитализации, появилась со слов сотрудников милиции, опрашивавших меня при выходе из метро. Об этом они заявили в прокуратуре и поспешили распространить эту информацию в СМИ. Милиционеры обвинили меня в том, что именно так рассказал я сам. Получилось, что дежурной по станции и милиционеру я говорил одно, потом сказал оперуполномоченным совсем другое, а после вновь решил вернуться к первоначальным показаниям.


– Зачем, на ваш взгляд, сотрудникам милиции потребовалась эта дезинформация?


– В моем случае милиционеры должны были оперативно реагировать, что не было сделано. Ведь проще заявить, что конфликта на межнациональной почве, избиения группой лиц одного человека не было, и спокойно отдыхать. Честно говоря, если бы не принципиальная позиция руководства канала НТВ, не пожелавшего «замять» это дело, вполне возможно, что оно было бы спущено на тормозах. После того как руководство НТВ устроило шум, была создана следственная группа из сотрудников ГУВД и работников криминальной милиции метрополитена. В обнаружении и поимке моих обидчиков помогли камеры видеонаблюдения в метро и рассказанная мне скинхедом информация. Через три дня после инцидента были известны личности всех напавших на меня, а через день они были задержаны. Я знаю имена и фамилии всей компании, но до суда не буду называть их.


– Кем оказались ваши обидчики? Как они вели себя на очных ставках?


– Скинхеду – 23 года, он недавно вернулся из армии, за год работы в частном охранном предприятии потрудился в разных кафе. Он не отрицает свою вину, но утверждает, что, высказывая оскорбления в адрес «черных», не имел в виду меня и говорил о ситуации в стране. Он якобы не видел, обливал ли меня пивом его приятель. Второй, назовем его Г., рассказывает, что держал в руках бутылку пива, вагон покачнулся и несколько капель случайно попало на меня. Из их рассказа выходит, что я напал на них, а они от меня отмахивались, защищаясь. Этот Г. – неглупый, начитанный, студент юридического факультета одного из московских вузов. Он ведет себя нагло и вызывающе. Несмотря на браваду, Г. – не «мозговой центр», а послушный исполнитель чьих-то националистических идей. Увидев, что его «боец» скинхед не вступил в конфликт со мной, Г. спровоцировал драку. Особенность скинхедов – нападать и избивать жертву без разговоров и объяснений. Ведь если эти «болванчики» начнут разговаривать с теми, кого считают врагами, они поймут – перед ними такие же люди, как они, с такими же проблемами. Поэтому и ходят стаями…


– Ваши обидчики предлагали вам пойти на мировую, просили у вас прощения?


– Да: скинхед извинился, а его адвокат – культурный и интеллигентный человек – выходил на меня с просьбой до суда решить все миром и выплатить мне компенсацию. Но ведь дело не в деньгах. Как журналист, я понимаю, что к этому делу нужно привлечь общественное внимание. Ведь произошло не мужское выяснение отношений, а целенаправленная провокация с последующим избиением на национальной почве. Как известно, через двадцать дней после нападения на меня в Московском метрополитене произошло убийство еще одного выходца с Кавказа. Эти случаи нельзя замалчивать, органы правосудия и общественность должны дать им справедливую оценку.


– Второго мая прокуратурой Московского метрополитена дело было передано в суд Тверского района Москвы. Как на сегодняшний день обстоят дела, назначена ли дата судебного заседания, какие обвинения предъявлены вашим обидчикам?


– Дата заседания суда мне неизвестна. Скинхед и Г. находятся под подпиской о невыезде, им предъявлены обвинения по статьям 115 УК РФ («Умышленное причинение легкого вреда здоровью») и 282 УК РФ («Возбуждение национальной, расовой и религиозной вражды»).


– Несомненно, вы читали все публикации в СМИ о «вашем деле». Как, на ваш взгляд, оно освещается?

– Объективно. Я лично знаком со многими журналистами как российских, так и зарубежных СМИ. Они поддерживают меня, постоянно звонят и интересуются ходом следствия.