Июль 15th, 2006 | 12:00 дп

Ностальгия по каймаку

  • Гюльнара АЛАИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

За окном в штате Флорида по-бакински пахло олеандрами. Но погода была прохладной, а потому сегодня он не решился пойти в бассейн.

Когда-то он ходил плавать в купальню на Бакинском бульваре. Приходилось брать с собой бутылочку керосина, чтобы смывать мазут. Потом недалеко от их дома построили бассейн. Чуть ниже мединститута, если спускаться по Самеда Вургуна в город. Под открытым небом. Вечером можно было любоваться звездами.


А на улице пахло олеандрами. В удивительно маленьких, на два куста, палисадниках перед их трехэтажными домами на Четвертой Нагорной, которая вела от больницы имени Семашко к базару, цвела вишня. И алча (не алыча, а по-бакински – алча). К концу мая зацветал жасмин. Ближе к летним экзаменам земля была покрыта толстым слоем хар тута, на котором так легко было поскользнуться.


И тогда уже одуряюще пахло розами. Трамвай к Насиминскому базару бежал весело и по-бакински энергично. Даже с некоторым пижонством – водитель громко звонил любой пробегавшей кошке: эй, берегись! На остановке, около сорок второй школы, валялась кучка портфелей, которую сторожил третьеклассник. Старшеклассники же алчно высматривали подъезжающий трамвай. Водитель при виде их звонил на грани истерики, уже не прекращая. Но сделать ничего не мог. Высшим шиком считалось в прыжке уцепиться за крюк, к которому крепились усики трамвая, и так, с ветерком, рискуя сорваться прямо под колеса, прокатиться до базара. Важно было спрыгнуть у детской библиотеки, чтобы на остановке не попасть в объятия жаждущего мести водителя. Обратно возвращались тем же способом.


Он смотрел на них с приятной грустью. В 1941-м, когда он пошел в эту школу, трамвая здесь не было. Да и сама сорок вторая школа была совсем другой. Маленькой, в два этажа. Только начальной. Старшие классы появились в середине семидесятых. В семьдесят четвертом, когда он последний раз был в Баку, в сорок второй выпускали первый десятый класс. К тому времени он уже давно жил в Москве. Был успешным юристом. Правда, было одно «но»… Илья Михайлович был Зельдесом. Пресловутый «пятый пункт», почти не ощущаемый в Баку, в Москве, на пике карьеры, давал о себе знать. Решимости ему всегда было не занимать.


В штате Флорида под окном на память о Баку он высадил олеандры. За эти годы в Америке напечатано около семидесяти его научных трудов. Несколько раз в год его приглашают в разные страны для участия в конференциях.


Он часто летает к дочке и внукам в Европу. Американские внуки просят дедушку захватить с собой несколько коробок «макарони энд чиз», печенье «орео куки». А сам он до сих пор помнит, как пахли в середине мая первая клубника, алча и помидоры в Баку, которые его папа покупал к столу на мамин день рождения. Правда, и во Флориде клубника тоже вполне, как утверждает Илья Михайлович, ароматная. Единственное, чего в Америке нет, это каймака.


«Я столько раз пытался его сам сделать, ничего не получается, вкус не тот», – написал он мне в электронном письме. Познакомились мы в Интернете. Я, как и он, ходила по той же Четвертой Нагорной улице в ту же сорок вторую школу. Через двадцать пять лет после Ильи Михайловича. И для меня весной цвели жасмин, вишня и алча в малюсеньких палисадниках. Я тоже знаю, что олеандры во всем мире пахнут по-бакински, а когда под ноги падают спелые ягоды хар тута, ухо надо держать востро.


Знаю, что такое настоящий каймак. Как писал путешественник Челеби: «Если внутри сосуда на каймак встанут два козленка, то их твердые копыта не оставят и следа на белом каймаке. Каймак этот режут ножом, он растягивается, как смола, вкусен и ароматен».

Знаю, что каймак должен быть настоящим, с базара, в баночках из-под сметаны, которые вместе с лавашем утром в воскресенье приносит домой папа. Идти за хорошим каймаком надо очень рано, как за клубникой. Папа шел на базар, пока мы все спали. Чтобы, проснувшись, мы поняли, что живем в самом чудесном городе на свете. Где только и бывает настоящий каймак! И где всегда живут наши молодые родители!