Ноябрь 15th, 2006 | 12:00 дп

Поездка в будущее

  • Чингиз ГУСЕЙНОВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Или бабье лето на фестивале «Восток – Запад»
Городок Ди на юге Франции. Зеленые холмы, за ними – горы, на вершинах – поступь туманов: собираются, сливаясь, точно живые, с тучами. Виноградники, речушка с мостиками через нее, ущелья, ухоженные поля, плантации. Прямо наше Закавказье, но… цивилизованное: чистые дома, ухоженные холмы, уютные аккуратные улицы. В бабье лето нас, по дюжине посланцев Азербайджана, Армении и Грузии (а я – из Москвы), на десять дней пригласили в Ди на фестиваль «Восток – Запад», он по счету 17-й, на сей раз – южнокавказский, до нас были поволжский, сибирский, польский.

Обширная, на множество красочных страниц программа встреч и выступлений коллективных, индивидуальных. Оплачены расходы, исполняются наши пожелания… Длинные столы уставлены яствами, в том числе кавказскими – шашлыком, долмой, в кувшинах несут и несут молодое красное вино собственного производства. Вдруг озарение: нет, вовсе не на фестиваль нас пригласили, нам – не чудо ли? – предложили ненадолго приехать… в будущее, то есть оказаться в ситуации нормальных кавказских отношений (и быта!), испытать прелесть современной жизни вообще и творческой в особенности – без дрязг, конфликтов, каких бы то ни было притязаний друг к другу, без кровопролития, оскорбительных выпадов, откровенной ненависти.


Улицы и витрины городка обвешаны синими флажками фестиваля, в котором участвует почти весь Ди. Специально приехали, заполонив гостиницы, французы из других частей страны – проявляют интерес к проблемам Кавказа. Поспешили сюда, движимые ностальгией, и наши земляки, живущие во Франции: немало армян, мощная у них диаспора здесь, внимательны к нам, почтительны и заботливы, есть грузины и среди них ученый Гастон Буачидзе, который в год развала СССР приехал сюда, выдержав по конкурсу право учить французов… французской литературе в университете; с ним – всепонимающая и чуткая жена Светлана. Опекает нас азербайджанка Айтен, которая здесь стажируется; из Валенса приехала тоскующая по азербайджанским мелодиям Диана Салаева, педагог по вокалу… Никакой «идеологической» корысти, «политической» выгоды – лишь пожелание (и общественного совета фестиваля, и мэрии, радушно нас принявшей в одном из своих роскошных залов), чтобы встретились, посостязались в искусстве пера, слова, кисти, звуков, показали мастерство наших древних народов. Концерты, фильмы, выставки… Театр превратился в кавказское кабаре… Круглые столы в зале мэрии по вопросам творчества, о новых веяниях в литературе, синтезе искусств, об изданиях книг и журналов, по проблемам перевода друг друга, о совместных проектах. Выступления в лицеях с обсуждением вышедших во Франции книг наших авторов.


Встреча талантливых: армянского прозаика Ваграма Мартиросяна, чей роман «Оползни» вышел и в переводе на азербайджанский, с Али Акбаром, чьи художественные сочинения и острая публицистика приобрели широкую популярность в Азербайджане, – он один из признанных зачинателей «новой прозы», хлесткой, правдивой, нелицеприятной.


Виртуозно пела мугамы Алмаз Оруждева в трио «Карабахские соловьи» (тар – Рафик Рустамов, кеманча – Марказ Алиев), а потом к трио присоединился великолепной игрой на уде живущий во Франции Марк Лупуйт (у него в Лионе собрана уникальная коллекция восточных инструментов, говорит на азербайджанском, даже… принял ислам!).


Ансамбль грузин – это сестры Нино и Миму Джанджгава и братья Давид и Георгий Хоситашвили, каждый из которых универсален: певец, играет на флейте, пианино, скрипке, гитаре, грузинских инструментах саламури и стварию, – погружал нас в красочно-мистический мир народных и современных мелодий, а однажды в застолье все мы запели с ними вечную песню «Сулико», которую в советские годы знала вся страна.


«Кендирбаз»-канатоходец Эдмон Аветисян, стройный, высокий, прямой, как жердь, творил чудеса: подпрыгивал и садился на канат, чтобы снова вознестись над ним, ехал по нему на велосипеде, взбирался на лестницу, восседал на табуретке… и с каждым новым рискованным трюком маленькая городская площадь взрывалась возгласами восторга… Потом мы сидели под навесом за длинным столом, готовясь к вечерней трапезе, рядом со мной оказался канатоходец, и я вдруг ошарашил его: «А я видел за вашей спиной веревку!» Он тут же вскричал: «Нет!», в глазах загорелось недоумение, вот-вот заплачет от чудовищной несправедливости. «С неба была спущена веревка, это была поддержка Всевышнего». Канатоходец заулыбался, и мы вспомнили слова Иисуса: каждый может пройти пешком по морю, если в нем сильна вера.


…Сольное выступление знаменитого азербайджанского пианиста Шахина Новраслы, о ком много слышал, но ни разу, увы, не слушал. Новый жанр джаз-мугама, впервые открытый легендарным Вагифом Мустафа-заде и – потом, после того как услышу игру Шахина, пойму – поднятый им на качественно новый уровень.


На сцене двое – он и рояль. Сначала существуют порознь, потом начинается диалог между пальцами и клавишами. Далее… шквал, ураган, взрыв звуков, причудливые их комбинации, от которых зал сотрясается. Я вижу процесс слияния человека с инструментом, а потом… что вытворяет исполнитель?! Еще недавно он был реальным человеком с наивными глазами, несколько стеснительный и скованный, а теперь он – нечто неземное, человек-миф, единственно-неповторимое создание. Даже рояль не представлял, какие возможности в нем таятся, на что он способен, какие из него можно выжать комбинации звуков. Казалось, нет уже у рояля сил выдавать мелодии, а исполнитель, точно обретя новое дыхание, возносится с роялем во вселенские сферы, которые вне людского разумения…


И все дни – выставки современного визуального искусства, поистине буйство цветовых и линейных фантазий, игра колористики, синтез видео и живописи. Поиск средств для выражения реальности – окрыляющей и подавляющей, угнетающей и дающей надежду, столкновение вечности и мига, путешествия по воображаемым городам, дабы найти себя – песчинку в мироздании, неповторимую свою индивидуальность. Хочу назвать – это для меня открытие – хотя бы азербайджанских дизайнеров-художников, понимая при этом, что обозначения их профессий неполны, условны, а новые определения для их творческой деятельности еще не найдены: мой тезка Чингиз, он так и представляется, Теймур, чей псевдоним или подлинная фамилия Даими, или Вечный, Орхан Гусейнов… У каждого из них – свой почерк, о каждом – надо особо… Али Гасанов, например, профессиональный певец, а инсталляцию свою разыграл, завернувшись в струящийся черным, будто нефтяная масса, материал, и никак не выскочить, не вырваться из него на волю, обрести свободу: нефть – образ Азербайджана, и не поймешь, в этом богатстве счастье для народа или беда, польза или вред… А потом мы сидели во дворе, каменные скамьи, как что-то незыблемое с языческих времен, солнце клонилось к осени, будучи еще щедрым, жарким, спасительная тень от деревьев, нас окружающих, и беседа – внезапная в своей искренности, откровенности…


А какая была для меня радость встретиться с переводчиком романа «Магомед, Мамед, Мамиш» Иваном Миньо через… двадцать два года после издания в Париже романа.


…Чувствую, что пора завершать заметки, ибо слышу: идиллическая картина! телячьи восторги!.. Ну да, отрицать не стану: во-первых, таланты, о которых пишу, реальны, никаких выдумок. А во-вторых… но как иначе писать о будущем, куда я попал всего лишь на короткое, увы, время? Вряд ли б я говорил в подобной стилистике о настоящем, омраченном… тут.



P.S. Почти на следующий день после нашего возвращения из будущего узналось новое понятие, обогатившее мой словарный запас: «грузинофобия». Грузины – вот кто, оказывается, повинны в криминале, нищете «коренного» (слово-динамит, а то и канистра, полная бензина, – плеснуть, где очажок межэтнического конфликта, чтоб воспылал на всю страну!) населения, разгуле коррупции… вписались грузины в постоянно обновляемый список «виновных» этносов: были евреи, крымские татары, постоянно для всех на одном полюсе – чеченцы, на другом – американцы, у армян – турки, у азербайджанцев – армяне, у прибалтов (и не только!) – русские, а теперь вот грузины, хотя уже были в рядах «внешнего врага» в 50-е, даже злой анекдот был сочинен: «Один грузин – весельчак-кинто, два грузина – 1937 год, а три… не приведи Бог!»


Вирус опасен тем, что сразу заражает массы, толпа становится неуправляемой, уже не спасают последующие разъяснения, что «не так поняли про коренных», что речь о явлении социальном. А вообще-то стремление привязать социальное к этническому – качество позорное, анормальное.

…Твержу себе: кончилась идиллия, не забывай, что ты уже в настоящем, а не будущем, но непременно помни о нем, помни постоянно, чтобы не скатиться в прошлое – каменный век.