Февраль 15th, 2007 | 12:00 дп

Сеидага Мовсумлу: «Я понимал, что второго дубля не будет»

  • «АК»
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Когда в Российском Центре экстремальной журналистики задумали книгу о работе журналистов на войне в Карабахе, то попросили авторов избежать при написании статей оценок политической ситуации и проблем межнациональных отношений. Воспоминания семи азербайджанских журналистов, семи армянских и двоих российских и составили сборник «Журналисты на войне в Карабахе». В канун очередной годовщины Ходжалинской трагедии предлагаем читателям статью Сеидага Мовсумлу из упомянутой книги.

Память о Ходжалинской трагедии будет передаваться из поколения в поколение благодаря статьям, фото- и видеоматериалам, созданным журналистами, освещавшими войну.


Признаюсь, я, несмотря на солидный возраст, наверное, так и остался бы солдатом, если бы не был ранен в одном из первых боев в Карабахе. Я был командиром 1-й роты 1-го батальона только что созданной Национальной армии и был ранен 9 декабря 1991 года в боях за село Кяркиджахан вблизи города Шуши. Во время лечения в Институте травматологии меня навестил начальник пресс-службы Министерства обороны полковник Рамиз Меликов и сделал интересное предложение: «Более 20 лет ты проработал оператором на телевидении. Имеешь большой опыт. Может, возьмешься за создание военного видео- и киноархива?» Я не сразу принял это предложение. Выписавшись из госпиталя, вернулся в свой батальон. Но все мои однополчане во главе с командиром Зауром Рзаевым настояли, чтобы я принял это предложение. Так с 19 февраля 1992 года я стал первым военным оператором студии документальных фильмов при Министерстве обороны.


Придя на работу утром 26 февраля, я застал начальника пресс-службы МО полковника Рамиза Мехтиева и его заместителя капитана Мирсалеха Ахундова в состоянии сильного волнения. Рамиз сказал: «Есть информация, что в эту ночь армяне вместе с 366-м мотострелковым полком России ворвались в Ходжалы и истребили все население города. Но пока не можем получить более достоверных данных. Государственное телевидение сообщает всего о двух жертвах. Срочно выезжай в Агдам и постарайся собрать самую точную информацию».


Уже к 12 часам я был в Агдаме, где стал очевидцем ужасной сцены. Кругом были раненые, измученные, изгнанные из родных домов соотечественники. Я немедленно приступил к съемкам. Одновременно появилась информация, что дорога в Ходжалы заполнена трупами. Чтобы проверить ее, я обратился к командиру Агдамского батальона самообороны Аллахверди Багирову и попросил его содействовать мне в проведении съемок на месте трагедии. Командир сперва заявил, что это невозможно, потому что эта территория уже находится под контролем армян. Но после моих настойчивых просьб он сказал, что есть лишь один путь для осуществления съемки, а именно – согласовать ее с армянской стороной. Он по рации вышел на связь с командиром Аскеранского батальона Виталиком. А потом состоялась встреча двух командиров. Сперва Виталик не хотел давать разрешение на проведение съемок. Тогда Аллахверди Багиров спросил его: «Значит, ваших рук дело эта резня?» Виталик поклялся, что их батальон лишь следовал за 366-м полком ВС России, расположенным в Степанакерте, и именно этот полк виноват в массовой резне. Аллахверди ответил: «В таком случае создайте условия для моего солдата, чтобы он все снял». Он намеренно не сказал, что я приехал из Баку, и выдал меня за своего солдата. Ко мне прикрепили двух армянских бойцов, и мы на машине поехали к месту событий. Кроме нас в машину сели и несколько азербайджанских бойцов. Было согласовано, что они вывезут тела погибших.


Вскоре мы двинулись в сторону Аскерана. У въезда в населенный пункт под мостом лежали тела замученных и убитых мирных жителей. Мне разрешили снимать на камеру, но прикрепленные бойцы ни на секунду не оставляли меня без внимания. Я впервые в жизни столкнулся с трагедией такого масштаба. Все кругом было завалено человеческими телами – младенцы, женщины, девушки, старики. До этого я видел подобную картину лишь в кино и на телевидении в хрониках и документальных фильмах. Солдаты Агдамского батальона самообороны собирали тела в машину, некоторые не сдерживались и плакали. А я все продолжал снимать. Во-первых, сознавал всю ответственность момента и понимал, что второго дубля не будет. Во-вторых, не мог себе позволить проявить слабость перед армянскими солдатами.


Во время съемок я нашел тело своего друга, Национального героя Азербайджана, командира ОМОНа в Ходжалы Алифа Гаджиева. Когда я снимал трупы у Аскеранского дома культуры, заметил, что с нашей стороны приближаются вертолеты, но пилоты опасались спуститься. По настоянию журналистов, находившихся в вертолетах, они все же совершили посадку. Едва прибывшие операторы начали снимать, как были обстреляны с армянской стороны. Вертолеты вместе с журналистами тут же поднялись в воздух. Остался один парень с камерой и, несмотря на опасность, продолжал снимать. Позже я узнал, что это был один из основоположников независимого телевидения в Азербайджане, будущий Национальный герой Чингиз Мустафаев (через несколько месяцев он погибнет при исполнении своего журналистского долга). Вскоре один из вертолетов вернулся за ним и вновь улетел вместе с Чингизом. Вокруг опустилась зловещая тишина. Я не мог снимать все, что хотел. Например, под Аскеранским мостом лежали обезглавленные тела примерно 30 наших солдат. Моя охрана запретила мне их снимать. Наверное, они чувствовали, насколько трудно мне держать себя в руках. Вскоре мне приказали вернуться обратно.


В Агдаме царила суматоха. Привезенные нашими бойцами тела ходжалинцев еше более накалили обстановку. Чудом избежавшие смерти, полуживые ходжалинцы искали среди этих тел своих родных и близких. Снимать эти кадры было невыносимо тяжело. Еше тяжелее было снимать возвращенных в результате переговоров из плена ходжалинцев – столько было мучений и ненависти в их лицах.


Я вернулся в Баку с уникальными кадрами. Сразу направился в Гостелерадио, чтобы начать монтаж отснятого материала. Велико же было мое удивление и возмущение, когда мне дали понять, что никакие материалы о Ходжалы в эфир не пойдут, о чем было указание главы государства. В качестве причины мне назвали опасность разжигания межнациональной розни и дестабилизации ситуации. Тогда мы с коллегами-журналистами сами смонтировали документальный фильм «Ходжалы – трагедия века», сделали несколько копий и с помощью немецких и турецких фирм разослали его за границу.


Впервые публично съемки ходжалинских событий были продемонстрированы у здания Верховного Совета после неоднократных требований некоторых членов парламента. Это были кадры, снятые Чингизом Мустафаевым. Фильм буквально потряс всех, кто его смотрел. Так была развеяна ложь властей, утверждавших, что в Ходжалы проведена обычная военная операция. Особо хочу отметить, что правду о ходжалинских событиях впервые донесла газета «Сэхэр» и его корреспондент Шамиль Сабир оглу. В дальнейшем наши пути неоднократно пересекались.

Камера, которой я снимал войну, сейчас сдана в Музей Независимости. Я очень сожалею, что в то время на государственном уровне не были организованы подготовка хроники и собрание киноархива боевых действий.