Март 15th, 2007 | 12:00 дп

Культурный терроризм

  • «АК»
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Часть вторая. Продолжение следует.
От редакции. «АК» продолжает публикацию брошюры «Акты армянского культурного террора», изданной в 1997 г. в Анкаре при поддержке и участии Чрезвычайного и Полномочного Посла М.Новрузова. Авторы – азербайджанцы, родившиеся в Иране и Турции, – изложили в ней свой взгляд на некоторые аспекты взаимоотношений армян с азербайджанцами. Особое внимание уделено процессу деазербайджанизации территории Республики Армения, более 80 процентов населения которой на момент русского завоевания в 1828 году состояло из мусульман (в большинстве своем – азербайджанцев).
Джафар ГИЯСИ, Ибрагим БОЗЙЕЛЬ

По чужим нотам


История азербайджанской музыки знает десятки примеров успешной интеграции армян в азербайджанское искусство. Например, песни композитора середины XX века Андрея Бабаева до сих пор поют в Азербайджане, России и Турции. И в Турции композиторы-армяне (Кемани Татеос-эфенди, Кемани Саркис-эфенди, Онно Тунч и др.) не менее популярны, чем Андрей Бабаев в Азербайджане.


Азербайджанское культурное влияние на армян не ограничивалось музыкой. В прошлые века десятки поэтов-армян творили по-азербайджански. Хорошо известен тбилисец Саят-Нова, писавший в основном по-азербайджански, но имевший армянские и грузинские стихи. Однако мало кто знает, что карабахский армянин и русский генерал первой трети XIX века Валериан (Мирзаджан) Мадатов, автор целого поэтического сборника (дивана), написанного по-азербайджански. Об армянских стихах Мадатова ничего не известно.


Однако у многих армян XX века уже появился критический подход к ориентальному характеру своей культуры. Например, в книге Сильвы Капутикян «Караваны еще в пути» есть такие строки – «В чужих, тягучих мелодиях, душных парах дурманящих, как кальян, напевов потонула наша музыка – сдержанная, скупая, подобно каменистой земле Айастана». (Капутикян С. «Караваны еще в пути». Москва, 1969. С. 37). Правда, это не мешало выдавать за армянские особо выдающиеся произведения азербайджанских композиторов. Так, американец Роберт Мамулян в 30-е годы спродюсировал и снял фильм «Аршин мал-алан», попутно выдав себя за автора самой оперетты.


XX век можно считать поворотным в армяно-тюркских отношениях. Так, если раньше большинство армян вполне здраво признавали значительное тюркское влияние на свою культуру, то с появлением даже зависимой формы армянской государственности ситуация изменилась. Армянские искусствоведы и историки, прекрасно зная истинное положение вещей, стали отрицать сам факт заимствований. Более того, они стали утверждать, что это тюрки все позаимствовали у армян, так как те древнее. Аргумент, прямо сказать, не безупречный. Музыканты всего мира, к примеру, играют джаз. Но ни один итальянский, русский или индийский джазмен не станет доказывать, что джаз позаимствован американцами из культурного наследия его страны, так как он древнее США. Кроме того, проигнорированы и игнорируются самые очевидные доказательства – лингвистические. Ведь все заимствованные артефакты в армянском языке называются по-тюркски. Замалчиваются и свидетельства армянских авторов, которые, подобно Х.Абовяну, без удовольствия констатировали сильное тюркское влияние на армян.


То есть армянские политики не простили туркам позора своего поражения в 1915–1920 гг. и взяли курс на вражду… даже с азербайджанцами, просто по факту этнического родства последних с турками! Поэтому признание культурной интеграции армян в азербайджанский социум, без которого не было бы никаких заимствований, показался им опасным. Ведь сходные культурные ценности – залог дружбы, а не конфронтации.


Вот это и следует поставить в укор армянским идеологам. Желание абстрагироваться от значительной части своей истории сыграло с ними злую шутку. Оно привело к явлению миру мифа о «тотальной исконности культуры и цивилизации». Мифа, потому что в природе не бывает ничего в чистом виде. Стремление же доказать обратное – скорее свидетельство слабости, чем силы. Англичане, например, не стесняясь, признают, что лексика их языка почти на 70 процентов состоит из заимствований. А русские вполне спокойно относятся к балтийскому, финно-угорскому, другим неславянским элементам своей культуры. Подобным примерам несть числа. Кроме того, оторванность от важной части своей культуры изолирует армян от соседей по региону и, судя по всему, способствует исходу населения из Армении. Ведь, если страна окружена врагами, зачем там жить?


Раскопки по-армянски


Процессу исхода не может помешать даже присвоение произведений азербайджанского прикладного искусства и форм устного народного творчества. Так, коллекция Ереванского музея ковров во многом формировалась за счет «армянских» ковров из азербайджанских сел на территории Армении. При этом в описаниях ковров сохранялись азербайджанские названия орнаментов (бута, ачма-юмма и т.п.). В последние годы к ним прибавились изделия, вывезенные из разграбленных азербайджанских деревень Карабахской зоны. К армянским формам устного народного творчества были отнесены тюркские четверостишия «баяты» (в персидской и арабской традиции известны как «рубаи»). За оригинальную армянскую версию стал выдаваться перевод тюркско-огузского эпоса «Кероглы».


Особый интерес армянские идеологи проявляют к памятникам архитектуры и археологии. Так как их успешное присвоение является самым важным доказательством «исторически армянского» характера территорий соседних народов. И это касается не только азербайджанских памятников. Русский историк В.Величко писал в начале XX века: «Грузин они [армяне] в области историко-археологических памятников грабят бессовестнейшим образом: сцарапывают грузинские надписи с памятников, захватывают древние православные часовни и опустелые церкви» (Величко В.Л. «Кавказ». Баку, 1990. С. 68). Армянские ученые претендуют на то, что их народ – единственный наследник христианской культуры на Кавказе. Памятники христианской архитектуры Кавказской Албании на территории Азербайджана давно и подробно изучены ими и представлены международной общественности как армянские.


Следует отметить, что памятники христианской архитектуры широко представлены в Азербайджане и не только в тех регионах, которые обозначены как армянские на карте Армении I века до н.э. Это наследие Кавказской Албании, равно как и тюрко-монгольского христианства. Многие монгольские феодалы, владевшие азербайджанскими землями, исповедовали христианство. На принадлежащих им землях они построили большое количество монастырей и церквей.


Их стараниями были построены церкви в Мараге и Тебризе – в 1272 и 1282 гг. соответственно. Кроме того, в 1294–1301 гг. они построили большой монастырь к северу от Мараги. Согласно монгольской традиции они возводили церкви рядом с ханскими ставками. К таким церквям относятся и построенные ими в Карабахе, куда монголы откочевывали на пастбища каждый год. На древних кладбищах Карабаха до сих пор сохранились надгробные камни могил тюрко-монгольских полководцев в виде изваяний всадников.


Хулагу-хан, основатель правившей в Азербайджане и Иране монгольской династии Хулагуидов, уважал верования своей старшей жены, критской христианки Докуз-хатун. По ее просьбе он строил церкви и монастыри во всех подвластных ему местностях (Рашид-эд-дин Фазлуллах «Джами ут-таварих». Том 3. Баку, 1957, С. 16–24). Докуз-хатун любила, чтобы храмы возводились везде, где они с мужем отдыхали после долгих переходов. Одним из таких храмов является Гандзасарский монастырь в Нагорном Карабахе. Это наиболее впечатляющий памятник христианской архитектуры монгольского периода. На нем выбита надпись в честь Докуз-хатун. В архитектурном стиле храма, его богатых орнаментальных украшениях, даже изображении Христа прослеживаются традиции тюркского искусства. В международном масштабе монастырь представлен как армянский памятник, находящийся на территории Армении (sic!).


После упразднения русскими властями Албанской церкви в 1836 г. ее имущество и храмы были переданы Армянской церкви. По приказу иерархов Армянской церкви архивы Албанской церкви были уничтожены. Так был положен конец 1400-летнему существованию Албанской церкви. Это привело к тому, что собственно албанские надписи на христианских храмах менялись на армянские, часто изменялись даже архитектурные элементы.


Аппетит приходит во время еды


Апологеты «Великой Армении» не удовольствовались присвоением христианского наследия азербайджанского народа и взялись за наследие мусульманское. Армянские историки объявили армянскими такие памятники Нахичевани, как Сельджукскую мечеть и Мавзолей Моминэ-хатун.


Практика арменизации продолжалась вплоть до конца XX века. Хорошо известно открытое письмо академика Б.Пиотровского армянскому археологу С.Айвазяну, ведшему раскопки в Армении на холме Мецамор. В 1971 году С.Айвазян объявил об открытии им древнего армянского алфавита, относящегося к XIX веку до н.э. и даже перевел надпись на камне, найденном во время раскопок. Академик Б.Пиотровский привлек внимание археолога к тому, что найденные им камни с надписями – не что иное, как надгробные памятники XVIII века н.э. с надписями арабским куфическим шрифтом, которые относятся к азербайджанской деревне Зейве, некогда находившейся на территории раскопок. («Ангес самсоори» № 3, 1971, на арм. яз.)

Однако самые очевидные факты армянского культурного терроризма связаны с историей столицы Армении – Еревана.