Апрель 12th, 2007 | 12:00 дп

Конъюнктура или стратегия?

    1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
    Loading ... Loading ...

    Нужны эффективные инструменты управления, способные предвидеть и предотвращать конфликты, подобные произошедшему в Кондопоге
    «Собеседники» – новая рубрика «АК», которая задумана как своеобразная общественно-политическая кафедра, в рамках которой гости «АК» – ученые, специалисты, аналитики, публицисты – будут обсуждать проблемы межэтнических, межконфессиональных, международных отношений, национальной и миграционной политики, актуальные вопросы азербайджанской истории и культуры, тенденции диаспорной жизни.

    Гость «АК» – Вячеслав Александрович Михайлов, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой национальных, федеративных и международных отношений Российской академии Государственной службы при президенте Российской Федерации. Министр РФ по делам национальностей и федеративным отношениям в 1995–2000 годах. Один из ведущих теоретиков и практиков, разработчиков государственной национальной политики. Беседу ведет главный редактор газеты «Азербайджанский Конгресс» А.Ф.Дашдамиров.


    – Вячеслав Александрович, вы – первый гость новой рубрики «АК», хотя на страницах нашей газеты вы выступаете не впервые. В последние годы в обществе, да и среди специалистов стало модно говорить, что в нашей многонациональной стране «нет национальной политики». Так есть она у нас или нет?


    – Понимание и общее направление национальной политики, конечно, есть. Не говоря уже о том, что они закреплены соответствующим образом в Конституции, есть и основополагающие документы, которые никто не отменял. Я имею в виду в первую очередь Концепцию государственной национальной политики, которая была утверждена указом президента еще в 1996 году. Что такое национальная политика? Это согласование интересов народов, которые проживают на территории страны. Есть ли у нас соответствующая законодательная база? Да. Первый ее принцип – самоопределение. Как самоопределились? В рамках Российской Федерации. Есть, правда, путаница и попытки навязать мнение, что самоопределение – это чуть ли не ежегодный или постоянный плебисцит народа. Нет, государство создано – все, конец. Эти моменты мы как-то забываем, когда считаем, что, если примут решение по Косово, это будет прецедентом для Чечни, Татарстана и других. Извините! Российская Федерация – уже устоявшееся государство, и территориальная целостность его незыблема. Принцип самоопределения касается только самоопределения народов внутри и в рамках нашего государства.


    Затем – важнейший принцип самоидентификации личности. Я сам определяю, кто я есть – не по крови, а по самосознанию. Как Владимир Иванович Даль – этнический немец – всегда говорил, что он русский немецкого происхождения.


    Итак, стратегия и теория государственной национальной политики у нас есть. Другое дело, каков механизм решения конкретных вопросов. К сожалению, он довольно запущенный. Ведь проблемам толерантности в сфере межэтнических отношений в Советском Союзе уделялось самое пристальное внимание. Это же ложь, что дружба народов была якобы мнимая. Конечно, бывало всякое, но эта дружба была. Кстати, многие неправильно понимают слово «толерантность». Вроде в русском языке это синоним слова «терпимость», такое толстовство. Ничего подобного! Термин заимствован из биологии, и там он означает отторжение организмом того, что является вредным. В этом отношении толерантность почти тождественна понятию «джихад». Что такое джихад? Многие понимают его как войну против неверных. А ведь джихад – это отторжение зла, борьба внутри себя и с самим собой против явлений, которые мешают твоему развитию, твоей этике. Перебороть в самом себе то, что вредно для твоей души, – вот в чем смысл джихада.


    – В советском опыте было немало бюрократического и лицемерного. Немало было допущено несправедливости в отношении практически всех народов страны. Но в советском опыте содержится много ценного, от чего не стоит отказываться ни при каких обстоятельствах. Впрочем, мы теперь живем в другие времена, радикально меняются характер и масштабы межэтнического общения, стихийно складываются новые, более жесткие отношения. Может быть, именно поэтому сегодня так актуальна проблема управления, госрегулирования в этой сложнейшей сфере? Все чаще раздаются требования о восстановлении Министерства по делам национальностей…


    – Да, я считаю, что ликвидация этого министерства была трагической ошибкой. Другое дело, почему так произошло. Я понимаю всю логику инициаторов этого шага. Они исходили из того, что министерство – это исполнительный орган, который должен иметь конкретный предмет деятельности. А сфера межэтнических отношений пронизывает все поры общества – и экономику, и социальную сферу, и быт, – вычленять очень сложно. Это, собственно говоря, сфера политики, а это уже – полномочия президента. Я думаю, что проблему можно снять. Для этого в администрации президента должно быть создано крупное, я бы даже сказал, главное управление по вопросам межэтнических отношений. Но это лишь часть государственной национальной политики – то, что надо отдать школе, литературе, культуре… Но существует высшая сфера – политика национальная. И тут есть ряд вопросов.


    Первое – и этим президент должен заниматься в первую очередь – вопрос о судьбах Федерации. Не секрет, что если мы проведем опрос, то получим очень высокий процент тех, кто считает, что Россия должна трансформироваться в унитарное государство. Но опыт показал, что такая Россия уже распадалась дважды: Российская империя и Советский Союз – по форме федерация, а фактически – унитарное государство. Надо четко сказать, что возврата к унитарному государству не будет. Федерация – наш путь развития. Ее пределы – централизация и децентрализация. Должно быть динамическое равновесие между этими факторами.


    – То есть соблюдать и по необходимости корректировать динамичный баланс двух тенденций – централизации и децентрализации. Кстати, опыт такого регулирования имелся и в СССР. Но, как правило, верх брала централистская тенденция, итог которой, как вы отметили, получился плачевный. Но ведь и сейчас получается заметный крен в сторону централизации…


    – Значит, это уже тревожный звоночек. И вот тут должен быть этот институт – управление или комитет по национальной политике при президенте, который должен подсказывать, что идет перехлест. Он должен вести мониторинг. Вот и еще одно слово – мониторинг, предупреждение об угрозе. Его и должна проводить эта структура. Такой мониторинг должен предупреждать процессы, которые могут приводить к этническим конфликтам, как было, например, в Кондопоге.


    – Новый конфликт назревает и в сфере высокой политики. Я имею в виду неожиданную ситуацию вокруг договора между Татарстаном и федеральным Центром. Как бы вы прокомментировали эту политико-правовую коллизию? Мне представляется, что в парламентском контексте столкновение между тенденциями централизации и децентрализации носит искусственный характер.


    – Согласен с вами. Думаю, что серьезнейший вопрос был принесен в жертву откровенному пиару…


    – В последние годы особую остроту приобрели вопросы трудовой иммиграции. Так называемые гастарбайтеры из ближнего зарубежья вызывают у значительной части населения страны явное неприятие. И что обращает на себя внимание: беспомощность, непродуманность как миграционной, так и собственно национальной политики, запоздалость и недальновидность принимаемых решений. Их отрицательные последствия очень сложно преодолевать.


    – Может ли Россия вообще развиваться без мигрантов? Демографическая ситуация развивается по нисходящей. Я не очень уверен в том, что шаги, которые предпринимаются сейчас, быстро изменят этот баланс.


    К миграции и мигрантам мы должны относиться объективно. Во-первых, мы должны радоваться, что Россия – привлекательная для них страна. Миграция – это источник пополнения рабочей силы и в определенной степени решение демографической проблемы.


    Но, как и во всяком деле, здесь должен быть порядок. Почему эта проблема воспринимается сейчас так остро? С самого начала на мигрантов смотрели как на способ нажить капитал. Причем абсолютно все без исключения: и те, кто приглашал их на работу, и те, которые должны были следить за этим процессом. Мне кажется, что особенно большой вред нанесли здесь как раз правоохранительные органы. Главное – найти механизмы и рычаги, которые сократили бы размер теневых откатов.


    Причем следует учитывать, что резкое изменение устоявшейся среды может привести к конфликту. У нас, например, была дискуссия с покойной Галиной Старовойтовой по поводу ситуации вокруг Сочи. Она говорила: «А почему мы должны контролировать там изменение демографической ситуации? У нас открытое общество: кто имеет деньги, тот и покупает недвижимость!» Исходя из этого принципа, мы и получили быстрое и резкое изменение демографии в прибрежной зоне, а также в Ставропольском и Краснодарском краях не в пользу коренного населения. А это – стратегический вопрос, и подобный дисбаланс представляет угрозу национальной безопасности страны.


    Проблема миграционных потоков вообще очень сложная. Давно нужно было включать экономические рычаги. В этом смысле государственная национальная политика, не как теория, а как практика, отсутствует.


    – Обращаясь к перспективным вопросам стратегии межэтнических отношений, хотел бы отметить консолидирующий потенциал, содержащийся в самой идее «российской нации». В последние годы эта идея поднималась в ежегодных посланиях президента РФ. Однако в обществе она вызвала неоднозначную реакцию. Некоторые деятели усмотрели в идее российской нации угрозу своей этничности. Насколько она обоснованна?


    – Я не спешил бы с введением в широкий обиход понятия «гражданская нация» именно в нашей стране. В понимании термина «нация» мы схожи с немцами и с австрийской социал-демократией: оно у них было связано только с понятием нации как этноса. Поскольку в самосознании это сохраняется, то вопрос о формировании российской нации вызывает определенные сомнения. Конечно, понятно желание сплочения всего многонационального народа страны в гражданскую нацию – «россиян», «российскую нацию». Но это не должно происходить в ущерб развитию ни одного из народов России, в том числе русской нации как станового хребта российской государственности. Не надо забывать о горьких уроках поспешного форсирования создания новой исторической общности в СССР – «советского народа».

    – Искусственное нагнетание интеграционных процессов и в самом деле вызывает обратный эффект, более того – рождает соблазн поиграть на этнонациональных эмоциях и установках массового сознания в конъюнктурных целях, в ущерб межэтническим отношениям. Противостоять этому способна политика, основанная на демократических ценностях. В конечном счете это и вопрос выбора – таких надэтнических, политических, моральных, правовых ценностей и правил, которые способны побуждать людей объединяться в единую государственную общность, не отказываясь при этом от существующих различий в языке, культуре, традициях и обычаях.