Апрель 12th, 2007 | 12:00 дп

Махара

  • Гюльнара АЛАИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars 4,50/5 (2)
Loading ... Loading ...

Когда я впервые услышала слово «махара», оно мне не запомнилось – еще одно слово на языке горцев, на котором говорили соплеменники моего мужа. И хотя этот язык был родным когда-то и для моей мамы, моему сердцу он ничего не говорил – я выросла среди другого народа.

Но потом я заметила, что с людьми, которые его произносят, происходит всегда одно и то же – на лицах появляется что-то детское. Самое интересное, что само слово вроде бы никогда и не произносится, оно возникает из воздуха.


При его появлении стены комнаты исчезают сами собой, вместо них появляются горы, на которых никогда не тает снег.


Наступают сумерки. Нет, не те сумерки, которые вы легко игнорируете в городе. Сумерки у подножия гор. У киношников есть выражение – съемки в режиме. Их ждут целый день, а время, выделенное на них природой, длится всего пять минут. Но какие пять минут!


Солнце, убегая за горизонт, напоследок подсвечивает все так, что заставляет людей с тоской и нетерпением ждать его завтрашнего возвращения. Если с утра оно рисует как неумелый мазила, щедро бросая свой свет на все что ни попадя, то в эти пять минут, словно опомнившись, действует как настоящий скупердяй, отмеряет лучи скудно, но как их кладет!


А что может быть романтичнее стада коров, спускающегося с гор, лениво бряцая колокольчиками? Они перестают быть деликатными и, словно прощаясь друг с другом, мычанием поторапливают зазевавшихся хозяев открыть калитку.


Солнце село, коровы перестали быть волшебными и их пора доить. Предположим, что сегодня у вашей бабушки хорошее настроение, а масла, сыра, гаймага, шора, сюзьмы и катыка, которые она могла бы получить из надоенного молока, у нее уже девать некуда. Что должно произойти в эти редкие минуты, когда появляется лишнее молоко?


В воздухе начинает сначала тонко звенеть, а потом, словно набирая силу, уже греметь, подхваченное невидимым мужским многоголосьем это волшебное слово «ма-ха-ра», «ма-ха-ра», «ма-ха-ра», постепенно приобретая зажигательные ритмы местного танца.


Вы хотите сказать, что это будут просто блинчики? Остерегайтесь говорить среди горцев. Блинчики это вам не махара, это даже не блины – это не то, что делается наспех на тефлоновой сковородке и съедается так же.


По доброжелательному бабушкиному взгляду вы уже поняли, что надо делать. Так, бегом за дровами. В печечку их. Разжигаем. На печку водружаем устрашающих размеров сач (по-аварски сач – это садж. – «АК»), существующий, кажется, со времен Адама и Евы, и, усевшись на корточках вокруг него, ждем. Для тех, кто думает, что волшебство начнется позже, специально объясняем – оно уже началось! Вкушайте: ноздрями – несравненный аромат потрескивающих дров, глазами – их завораживающий вид, языком – вкус судорожно сглатываемых слюнок.


Вот из дома выходит бабушка с миской взбитого теста и кружкой. Разогретая жаровня смазывается куском бараньего курдюка, в самый его центр выливается кружечка теста.


Слово «выливается» совершенно не передает динамики действия. Рука движется, описывая одну бесконечную концентрическую окружность, пока тесто в кружке не кончится и не расположится на жаровне, вольготно раскинув свои замысловатые, как изысканное кружево, похожие на лучи солнца с детского рисунка, края.


Я не буду рассказывать, как потом поедается это чудо.


Я не знаю, за что горцы любят махара, но уже мои дети обиженно кривят рот, когда я пытаюсь подсунуть им блинчик, предварительно заявленный как махара:


– Мама, разве это махара?!


И в этом вопросе все, начиная с гор, кончая бабушкой, которые останутся с ними навсегда, в каком бы конце земли ни пришлось им потом жить…


P.S. «Махара» – блины по-аварски. На аварском языке говорят жители Белоканского, Закатальского районов Азербайджана.