Июнь 15th, 2007 | 12:00 дп

Как выглядит плавильный котел?

  • Валерьян НИКОНЕНКО
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Два вопроса председателю Комитета «Гражданское содействие», члену Совета по совершенствованию институтов гражданского общества при президенте России Светлане Ганнушкиной.

– Проблема миграции остро стоит во всем мире. Знаете ли вы наилучший способ ее решения? Является ли панацеей интеграция?


– Проблема миграции никогда не будет решена до конца. Это одна из проблем, которые должны постоянно решаться, и все зависит от того, насколько энергично мы это готовы делать.


Если не помогать ассимиляции, то она и не произойдет. Но интеграция – это не обязательно ассимиляция. Например, в Нью-Йорке меньшинства интегрированы, а не ассимилированы. Так, если вы хотите попробовать тайскую кухню, вы идете в один квартал, хотите китайскую – идете в другой. А в Латинской Америке католицизм все переплавил, религия оказалась плавильным котлом. Хорошо это или плохо, я не знаю. США более богатая страна, она живет иначе, нежели Латинская Америка.


Но мне ближе идея мультикультурализма. Мне кажется, что люди могут жить, достаточно тесно общаясь, но сохраняя культуру или культуры – и самое ценное в них, – заключив договор о соблюдении единых законов, основанных на балансе свобод и ограничений, на соблюдении прав личности.


– Вы сказали о плавильном котле, и стало жутковато. Ведь по большому счету сегодня мы все находимся внутри этого котла. А вид у него уж очень взрывоопасный.


– Потому что у нас сейчас не воспитывается в людях толерантность. Напротив, многие политики строят на нетолерантности, на ксенофобии свою платформу. Им гораздо проще обещать уничтожить всех «врагов» – после чего ни с того ни с сего наступит благоденствие, – чем предлагать позитивную политическую программу. Партия власти тоже использует такие методы для канализации протестных настроений, отвода недовольства от себя. Заодно пользуется возможностью показать, кто придет ей на смену, если мы не захотим голосовать как надо. Ну и, конечно, сами представители власти не чужды предрассудков, ксенофобии и предубеждений.


Столько лет мы жили вместе, а теперь оказывается, что наши недавние сограждане стали нам так чужды, что уже не могут жить рядом.


Однажды, когда я выступала по радио, позвонил молодой человек и в ужасе спросил: «Что делать? У нас талибы по кустам прыгают!» Оказалось, он вышел погулять в парк и увидел играющих таджикских детей, родители которых в этом парке для нас цветы сажают.


Обычно таджикские дети говорят по-русски. Если же не говорят, значит, виноваты школа и детский сад, куда их скорее всего не приняли. В отличие от многих других стран у нас до сих пор сохраняются общая культура и общий язык с основной массой мигрантов.


Толерантность не есть природное свойство человека как биологического вида. Надо помнить, что культура до конца истории человечества обязана работать на это. Не будем же приближать этот конец, будем воспитывать терпимость в себе и других. Чувство ответственности за будущее нашей страны должно побудить нас делать это.


Одна моя знакомая семья уехала в Германию. Удивительно, но их сынишку взяли в детский сад, куда очень трудно попасть и местному ребенку. Почему? Потому что там в каждой группе обязательно должны быть необычные дети: либо не знающие немецкого языка, либо инвалиды, либо с какими-то еще особенностями. А у нас учительница после какого-то теракта поставила девочку перед всем классом и заявила: «Я хочу, чтобы все знали, Мадина – чеченка». Мне было бы любопытно спросить у нее, что она этим хотела воспитать в детях…