Июль 11th, 2007 | 12:00 дп

Амазонка и другие

  • Гюльнара АЛАИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

– Адиль, Адиль, Бог свидетель, если через пять минут ты не будешь дома, я сама не знаю, что я с тобой сделаю, – высматривающая из окна своего припозднившегося сынка Севда хала, скрипачка со второго этажа, всему двору известна своей нерешительностью.

Инна ханум с третьего этажа, маникюрша, поднаторевшая в спорах со сварливыми клиентками, более категорична:


– Дима! Немедленно домой. А то я тебя убью! – Избалованный ею до одурения Дима при этих словах матери убегает со двора, зная, что у него в запасе теперь как минимум полчаса, потому что сразу после этого мама идет пить кофе и звонить своей подруге тете Симе – жаловаться на тяготы маникюрной жизни, наглость клиенток и подлость очередного ухажера.


Тетя Марьям из пятого подъезда обещает собственноручно посыпать пеплом голову несчастного отца шустрого Теймура, если тот через две секунды не материализуется дома. «Несчастный отец» дядя Абульфаз при этом радостно ложится с газеткой на диван, зная, что Марьям в ближайший час будет занята разговором с соседкой «по бельевой веревке» Розой ханум. Роза ханум, работая всю жизнь в театре костюмершей, смело относила себя к сливкам общества, но, уйдя на заслуженный покой, снизошла до общения с Марьям, которая, кроме бозбаша, ни о чем, по ее мнению, не может думать. Марьям откровенно терроризирует Розу в память о ее прошлом снобизме, делая вид, что ей совсем не интересна эта болтовня. При этом она не забывает каждые полторы минуты зычным голосом напоминать Теймуру, какие казни египетские и изощренные пытки ждут дома его и его папочку.


Ровно за две минуты до назначенного сыну часа «икс» на балкон выходит капитан дальнего плавания дядя Вагиф. Хорошо поставленный, закаленный всеми ветрами мира, но прокуренный голос он бережет. Просто закуривает сигарету. Когда она потухнет во внезапно, как цунами, наступающей южной ночи, его сын Ариф уже должен стучать в дверь. Морзянкой. Один удар – все отлично. Два удара – меня били, одежда изорвана, но я не сдался. Сигнал SOS Ариф не имеет права выстукивать никогда! Им стучит сам папа, когда, вернувшись из дальнего плавания и наотмечав с друзьями успешное возвращение, опаздывает домой. Дальше на капитанский мостик заступает мама. Ариф при этом довольно потирает руки в своей комнате.


Темная южная ночь, опускающаяся на землю внезапно и бесповоротно, как будто кто-то наверху просто выключил свет и включил звезды, полна звуков. Дети во дворе напоследок кричат так, что африканские слоны капитулируют без боя. Птицы в борьбе за самую навороченную ветку для сна выдают столько децибел, что по идее должны были бы уснуть мертвым сном. В сравнении с орущими со всех сторон сверчками и цикадами пьяные футбольные фанаты вполне могли бы сойти за журчащие ручейки.


Но все эти звуки стихают, когда на свой балкон выходит Рямзия ханум. Уничтожать усы и выщипывать брови бессмертного фасона «чатмагаш» она считает ниже своего достоинства. Удивительно, но за пятьдесят пять лет не нашлось человека, который посмел бы намекнуть Рямзии ханум на такую необходимость. Впрочем, будем объективны – за сорок пять лет. Вряд ли в первые десять лет жизни лицо Рямзии ханум было отягощено такой роскошной растительностью «а ля Буденный». Зато в последующие годы ее усам, как и командирским замашкам, позавидовал бы любой маршал. Вот уже двадцать лет Рямзия ханум директорствует в школе. Все коридоры там раз и навсегда разделены на три полосы. По одной ходят по струнке (по иному у Рямзии ханум не бывает) ученики, по другой – учителя, а по третьей – сама Рямзия ханум. Коридоры можно было бы и не делить. Все равно при первых же звуках тяжелой поступи Рямзии ханум пространство перед ней превращается в выжженную пустыню. Свою единственную дочь она родила поздно, в сорок лет. Ее тихий, интеллигентный муж, учитель географии Адалят муэллим, сразу же после этого был за ненадобностью удален из директорской жизни, квартиры (вместе с огромным глобусом) и переведен на работу в другую школу. Высочайшей милостью ему было позволено два раза в месяц водить общее чадо на познавательные экскурсии по географически интересным точкам города ровно два с половиной часа. За все пятнадцать лет Адалят муэллим не опоздал с возвращением дитяти ни разу! Лала обожает маму и папу. Но если с папой она ласково-снисходительна, то с Рямзией ханум особо не церемонится.


– Мама, это смешно – еще совсем светло, зачем ты меня зовешь так рано? – весело кричит она в ответ на командирский рык матери. – Должна же я проследить, чтобы все эти бездельники домой вовремя разошлись, – шутливо указывает она на толпу малышни, которая всегда с восторгом ее сопровождает.


– Ладно, ладно, гызым, долго не задерживайся, – в наводящем на учеников ужас голосе Рямзии ханум явственно слышны нотки восхищения.

«Родившихся у них мальчиков амазонки отдавали в соседнее племя, а девочек – оставляли себе» – так описывал две тысячи лет назад в своей «Географии» обычаи удивительного народа Страбон. А жили-то амазонки, по утверждению Страбона, Аппиана, Гипсикрата и других любителей географии, у нас, в Кавказской Албании. Глядя на Рямзию ханум, я в этом никогда не сомневалась.