Июль 11th, 2007 | 12:00 дп

Судьба летела на гнедой

  • Алп НУР
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Кто-то писал, что кони на картинах Джаида Джемаля мчатся, даже когда они стоят. Точный парадокс. В видимой недвижности его конных фигур скрыта энергия сжатой пружины, готовой в любой миг выпрямиться и прошить пространство яростным аллюром. «Не табуны пишу я, но галоп, – говорит сам художник. – Кони лишь символы никогда не прекращающегося бега».

Джаид Джемаль родился в том древнем благословенном азербайджанском краю, где, рассказывают, дети в старину, и мальчики, и девочки, научались ездить на лошади раньше, чем начинали разговаривать, а говорить и божественно петь начинали одновременно. Имя этого края – Карабах. Великих певцов и великую скаковую породу подарил он миру. Маму звали Джахан ханым. Образ поющей матери, летящей сквозь пространство и время на гнедой с золотым отливом кобылице Кюрен врезался в память Джаида на всю жизнь. У маминой гнедой был уникальный аллюр – иноходь. Этот образ и пробудил в нем художника. В школьном альбоме изображена была золотая иноходица Кюрен, и была она покрыта попоной, которой в их роду пользовалось не одно поколение лошадников. В каких пластах времени она затерялась – Джаид Джемаль не знает. Но сполох яркой памяти о той красивой попоне живет сегодня фрагментом в одном из его замечательных натюрмортов.


Более полувека минуло после того, как паренек из Карабаха окончил Суриковское художественное училище в Москве, много и интересно потом работал – и в живописи, и в графике, отдавая в разные периоды предпочтения разным направлениям и школам. В российской столице и прожил всю жизнь, никогда, впрочем, не прерывая связей, человеческих и творческих, с Азербайджаном. Член Московского Союза художников, Международного Художественного Фонда, преподает в Московском государственном текстильном университете. Предмет – «Цвет в костюме». Учил знаменитого кутюрье Валентина Юдашкина. Автор десятков персональных выставок – от Азербайджана до Монголии; его произведения хранятся и экспонируются в музеях Баку, Москвы, Санкт-Петербурга, Улан-Батора…


Когда в 1963 году обрели черты реальности предложения учившихся вместе с ним в Суриковском ребят-монголов поработать на их исторической родине, взволнованный Джаид Джемаль понял: это ему очень интересно! Потому что подспудно, не вполне, может, осознанно, все время чувствовал тягу к этой земле, к ее истории, к национальному характеру, веками формировавшемуся в монгольских знойных и ледяных степях, откуда, как из разверзшейся однажды скважины, вырвалась неудержимая энергия и, материализовавшись в воинах Чингиз-хана, вихрем пронеслась по Азии и Европе. Как там у Александра Блока: «Летит, летит степная кобылица, и мнет ковыль…». Не случайно же первым рисунком Джаида была золотая иноходица Джахан ханым.


Джаид Джемаль видел и писал Монголию таким же незамутненным взглядом и свежими красками, какими видел и писал Гоген свой Таити, Рерих – Тибет и Индию. Одновременно преподавал на факультете рисования и труда Государственного педагогического института Монголии. Начал там изучать «Сокровенное сказание монголов», на основе которого создал ряд полотен, произведших огромное впечатление на монгольскую общественность степенью глубины погружения художника в глубины не родного ему национального подсознания, характера и культурного космоса.


От этого периода в творчестве Джаида Джемаля остался ряд великолепных портретов и пейзажей. И не парадоксально ли, именно здесь, в окружении степей, ему начинают открывать свои возможности декоративные композиции, способные, оказывается, сказать не меньше об этой земле и ее людях, чем сама эта земля и ее люди.


А что же родина, спрашиваю я художника, та, историческая, Азербайджан, Карабах? Он говорил, что последний раз в местах детства был почти четверть века назад: снова пил из ледяных родников и дышал голубым горным воздухом, выходил на этюды на пленэр, писал; хотел вернуться надолго, сделать большой цикл пейзажей и портретов; но потом началось сами знаете, что. «Доведется ли снова там побывать, в местах, где мама на Кюрен гарцевала, порисовать, пописать… Бог весть… Но очень хочется. Хотя бы одним глазком посмотреть на Карабах».