Сентябрь 12th, 2007 | 12:00 дп

Беседы в «Вагоне»

  • Тофик МЕЛИКЛИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Вот уже много лет, как только я попадаю в Стамбул, первым делом набираю номер телефона и слышу знакомый голос Фазыла Хюсню Дагларджи: – Это ты? С приездом! Жду тебя в «Вагоне».

«Вагон» – это не кафе в привычном понимании, а скорее клуб, где можно просмотреть свежие газеты, поиграть в нарды, бридж, бильярд, посмотреть телевизор. Здесь обычно собираются писатели, журналисты, художники, те, кого называют людьми свободных профессий.
«История стамбульских кафе – это история современной литературы» – утверждает в своей «Книге о кафе» поэт и критик Салех Барсель. Действительно, многие факты биографии и творчества Саита Фаика связаны с событиями, имевшими место в кафе «Эпиталафос» и «Чичек пассажиры», кафе «Икбал» многое связывает с Орханом Кямалем, а с кафе «Нисуаз» связаны тайны жизни и творчества Орхана Вели. Таким кафе в жизни Фазыла Хюсню Дагларджи стал «Вагон». Мы сидим за столиком у окна и беседуем с ним о поэзии, о природе искусства и просто о жизни. И этим беседам уже более 20 лет. «Так что же такое поэзия, – спрашиваю я поэта, – и что составляет ее основу?»
– Это моя жизнь, суть и смысл моего существования. Поэзия исчезнет лишь с исчезновением последнего человека на земле. Она вечна, как вечны Аллах и любовь. Искренность и образность – вот две ноги, два столпа поэзии. Без них поэтическое искусство немыслимо. Искренность включает в себя и лиризм, больше того, искренность лирична сама по себе. Это особенно наглядно проявляется в наш суровый и жестокий век.
Неутомимый экспериментатор, Фазыл Хюсню в постоянном поиске новых форм и новых выразительных средств. При этом он утверждает, что «поэзия прежде всего искусство слова. В ней важно не столько то, что сказано, сколько как сказано».
«Каждое стихотворение, – утверждает поэт, – независимо от меня, само определяет свою форму, свой язык, свою интонацию». Чтобы стать поэтом, считает Дагларджи, одного таланта мало. Требуются трудолюбие, активная работа мысли, причем мысли критической. Подобно скульптору, которому для придания камню нужной формы требуется отсечь от монолита тонны ненужного материала, так и поэту из огромного словарного запаса языка необходимо отобрать всего 100, 150 или 300 слов и с их помощью создать неповторимый мир.
Фазыл Хюсню призывает молодых начинающих литераторов к кропотливому ежедневному труду, а еще, считает он, молодые творцы должны изучить все предыдущие поэтические системы, все размеры и формы. Лишь освоив традицию, можно стать новатором, таково кредо Дагларджи, ставшего классиком еще при жизни.
В молодости поэт принципиально чурался любовной лирики. Это было связано с тем, что в те годы страницы литературных журналов и газет были заполнены такими, зачастую слабыми стихами. Так что «табу» молодого Фазыла Хюсню носило отчасти протестный характер. Но в последние годы, пережив, как он сам называет «прекрасную несчастную любовь», поэт снял этот запрет и раскрылся еще одной гранью своего огромного поэтического дарования в качестве автора любовной лирики.
– Поэты, пишущие стихи о любви, – по мысли Дагларджи, – думают, что они выражают свои интимные чувства. На самом деле любовная лирика обращена к женщине, созданной лишь в воображении поэта. Отсюда моя глубокая уверенность, что эти стихи способны сделать красивыми всех женщин.
Свою долгую жизнь Фазыл Хюсню провел в одиночестве, считая узы брака посягательством на свободу поэта. Поэт с горечью замечает: «Мое одиночество напоминает одиночество слов в словаре».
В этом весь Фазыл Хюсню Дагларджи – художник, целиком посвятивший себя поэзии, литературе. Во время одной из последних наших встреч он так и сказал:
– Ради поэзии я готов пожертвовать всем, кроме двух пальцев и одного глаза: два пальца мне нужны, чтобы держать ручку, а один глаз, чтобы видеть, что я пишу.