Октябрь 18th, 2007 | 12:00 дп

Город, которого нет

    1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
    Loading ... Loading ...

    Чингиз Гусейнов: думы после просмотра фильма Олега Сафаралиева «Прощай, южный город» по сценарию Рустама Ибрагимбекова
    Земляки удивляются, когда узнают, что, живя более полувека в Москве, я никак не распрощаюсь с Баку, постоянно обитаю в своих думах там, переживаю прошлое и настоящее этого «южного города», обеспокоен его будущим, с ним связаны творческие мои устремления, содержание почти всех моих книг. И дело не только в том, что в этом городе я родился: мне представляется, что тут сосредоточены тайны мира и человеческой природы, и разгадка их может помочь в постижении людских болей и треволнений.

    В самом деле: город уникально един в своей многонациональности, пусть и убывающей катастрофически; это большой «вавилонский» котел, в котором не один век варились-мешались этносы и родилось такое людское племя, как «бакинец». Город этот – не иссякающий, слава Богу, до сей поры кладезь нефти и газа, которые сегодня стали в масштабах мира источником трений, конфликтов, даже войн между государствами; из-за этой самой нефти – выскажу мысль, может, и крамольную – так называемые «великие державы» не только считаются с Азербайджаном, но даже… даже прощают нам или закрывают глаза на то, что делается у нас в противоречии с некоторыми международными нормами. Впрочем, от россиян все реже услышишь, что тут добывалась чуть ли не вся нефть империи, а в советские годы без Баку, его топлива для самолетов и танков вряд ли б добыли победу в войне. А для местных, здесь обитающих, нефть и благо, и головная боль: земля выжжена, и мимо народных нужд, тут мы не исключение, текут нефтедоллары.
    Но – довольно истории: скажу, что я, естественно, остро реагирую не только на все то, что происходит в моем родном городе, а и какое это находит отражение в искусстве, хотя стоит мне выразить некоторые критические суждения о видимом, глядя, как говорится, со стороны, как слышу отповеди собратьев по перу – чего, мол, лезешь, Чингиз-муэллим, в наши дела? Поживи тут, а потом и критикуй, посмотрим, как это тебе удастся… Что ж, дельный совет, постараюсь впредь следовать ему, а пока поделюсь мыслями о просмотренном фильме.
    Не знаю, как других, но меня он взволновал: я увидел родной город таким, каким знаю его, дворы и улицы, дома, ощутил его воздух, его ауру, музыку, услышал дыхание моря… Впрочем, искусство – не иллюстрация жизни, не пропаганда ее достижений, не копия его, тем более не туристский гламур, как полагают некоторые (и даже профессионалы-литературоведы!), из-за чего и возникает неприятие «патриотами» острого как якобы искажающего образ родины. У меня, когда слушаю подобные отзывы, создается впечатление, что дай в руки такому лом, и он пойдет крушить памятники, особенно достанется при этом самому истинному азербайджанскому патриоту Сабиру, который был едко-критичным и горестно-самокритичным.
    Фильм этот, конечно же, не эпическое сказание, не широкая панорама бытия, тем более никакая не антиутопия (надеюсь, такого рода произведения еще появятся, ибо есть ситуации, когда не творить нельзя). Он задуман локально, выступает в контексте прежних произведений Рустама Ибрагимбекова на тему «южного города» своеобразным его продолжением, это поистине «прощание», виртуальное, разумеется, если иметь в виду конкретного писателя-сценариста, с тем, о чем ранее им было поведано. Взят всего лишь узкий житейский срез, в котором, однако, средствами искусства обозначены многие болевые точки, и можно хотя бы утешиться тем, что рассказано о событиях как бы не сегодняшних, а десятилетней давности, о чем сразу же заявляется в порядке, как мне показалось, перестраховки, и что все эти безобразия происходят в условиях хаоса, развала большой страны и формирования страны малой, суверенной.
    Бакинский двор с его радостями и волнениями… Найдены точные детали, приметы, уловлена атмосфера. И важный чин диктует тут свои новые законы – он непременно сломает, как рухлядь, этот дом-двор с его традициями добрососедства и возведет для собственной персоны дворец. Тут нет ни грана неправды: что говорить о дворе – рушится как историческая ценность аж старый город «Ичери шехер», Крепость!.. Есть, конечно, в фильме герой-одиночка, который возжелал стать поперек пути высокопоставленного этого чинуши (есть такого рода сюжетики), пытается защитить честь и достоинство, так сказать, рядового, простого человека, постоянно унижаемого и затаптываемого (эти понятия вышли нынче из употребления). Им, своеобразным Дон-Кихотом, выступает в фильме главный герой – бакинец, которого великолепно играет москвич Тимур Бадалбейли, известный актер Театра на Таганке. Но с такого рода борцами легко нынче расправляются на евразийском пространстве: стало буднично устранять неугодных с помощью киллера, это даже модно…
    Символично прощание с музыкой как некоей характерной для «южного города» особенностью, выражением его духовности и сердечности, а также переживающей и сопереживающей сути: оно, это прощание, воплощено в актерах бывшего ансамбля «Гая», некогда популярного именно из-за своей полиэтнической бакинскости… В контексте песен не могу не сказать о поразивших меня строках, звучащих тоже символически, талантливого азербайджанского поэта Рамиза Ровшана: он мастерски срифмовал «кефиндедир», то бишь «кейфуй, живи и наслаждайся», и… «кефендедир», слово из разряда трагического, этот глубинный подтекст, увы, остался не раскрытым, как и содержание уличных частушек-«мейхана» с социополитическими подтекстами.
    Разумеется, фильм не без художественных (и технических) просчетов, есть нестыковка отдельных частей, склеенных наспех, ощущается скудность финансовая, не всегда психологически мотивированы поступки… – но мне важен в данном случае не искусствоведческий анализ фильма, а выявление направленности его: думается, фильм надо принять как некое эмоционально ярко выраженное предупреждение, как бескомпромиссный сигнал бедствия, помогающий погасить царящий в кое-каких видах искусства, литературе, прежде всего дифирамбно-одический стиль.
    Фильм – социальный прогноз, высвечивающий отрезок нашей не очень-то привлекательной и плодотворной, как мне представляется, дороги к будущему, призывающий сойти с нее, если мы хотим в перспективе состояться как историческая нация.
     
     
    Нам письмо
     
    В Питере идет Фестиваль фестивалей. Программа – насыщенная. От «Груза 2000» Балабанова до «Завета» Кустурицы. На первое не пойду даже под дулом пистолета, на последнее побегу со всех ног.
    А вчера и мы там были, мед-пиво пили. Познакомились с азербайджанским кино «Прощай, южный город». Собственно, сюжет фильма можно пересказать двумя словами – один сосед делает добро людям, что неугодно другому соседу, за что он прячет первого за решетку. Герой возвращается из тюрьмы спустя 12 лет, мечтая уехать из Баку, который уже не тот, что в 88-м… Cосед «заказывает» его.
    Сюжета, по сути, нет, но настроение! С экрана идет тепло, чувствуешь, как там жарко – в этом южном Баку. Полностью погружаешься в эту атмосферу – нефтяные вышки, Каспий, гранаты в авоське, дыни, лаваш из тандыра. Но спокойствия как-то нет… Одни играют джаз, бегая пальцами по клавишам фортепиано, другие в это время устанавливают комендантский час с 22 до 5, третьи, изгнанники из Нагорного Карабаха, ломятся в бакинские квартиры.
    Один пытается помочь людям, сыскав славу главного злодея города, при этом пальцем не тронув никого, другой, самый настоящий злодей, способен только на зло. Светит солнце, но радости нет. Люди какие-то потерянные. Их изгоняют из квартир, из подвалов, девушка героя уезжает в Москву, герою подбрасывают анашу и оружие и кидают за решетку.
    Все это как-то… без надрыва и боли, но от этой спокойной и даже, я бы сказала, мирной картины бросает в дрожь и появляется безумная тяжесть.
    Героя убивают в конце, но зритель не видит ни крови, ни боли. Но лежащий Алик на набережной Каспийского моря… Просто лежит и лежит. Покинул он южный город, но отнюдь не так, как хотелось бы.
    А следующий кадр – джаз, джаз и много джаза. Язык – смесь азербайджанского и русского… Интересно…
     
    Светлана, г. Санкт-Петербург