Октябрь 18th, 2007 | 12:00 дп

С миру по нотке

  • Фархад АГАМАЛИЕВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars 5,00/5 (1)
Loading ... Loading ...

Или ошибка в «Ледниковом периоде»
Тридцать лет назад подобное ошеломляло; сегодня даже не удивляет. Давно и хорошо зная кинорежиссера Эльдара Кулиева, его интеллигентность и брезгливость ко всякого рода сутяжным конфликтам, с трудом представляю, что он втянется в тяжбу по поводу кражи музыки его покойного отца каким-то Арой Геворкяном. Да и как реально с ним судиться?

Как определить понесенный ущерб, если говорить о материальной компенсации, не зная, сколько конкретно с 1999 года этот Ара продал дисков с ворованной музыкой? Он возьмет и скажет, что весь тираж был – две штуки, а распродана только половина, мамой клянусь! А сколько пришлось бы, если судиться, через океан туда-сюда мотаться Эльдару муаллиму? Ара-то в Азербайджан точно не приедет. Подумает обо всем этом потерпевший, да и махнет, скорее всего, рукой, присовокупив про себя пару крепких слов. Ара-джан другого исхода, конечно, и не предполагает, поскольку для армянских плагиаторов такие дела обычны и привычны. Что там говорил Карамзин, одним словом определяя суть современного ему общества? Вот именно: воруют!
Тридцать лет, упомянутые в начале, срок не условный. В 1978 году я единственный раз был в Армении, спецкором «Советской культуры» на Всесоюзном кинофестивале. Сидим мы, стало быть, заполночь с покойным киноартистом Колей Еременко в баре, попиваем что положено попивать в баре, и тут объявляют народную армянскую песню «Сары ахчик». Затем на маленькую сцену выходит упитанный человек и под аккомпанемент квартета запевает по-армянски народную азербайджанскую песню «Сары гялин». Вот тогда я был ошеломлен! Настолько сильно, что Еременко обеспокоился, стал успокаивать. А потом и предложил: а ты выйди и спой по-нормальному, за бабки они еще раз сыграют. Я и вышел; дал музыкантам денег, попросил сыграть то же самое в той же тональности, и объявил: «А теперь послушайте народную азербайджанскую песню «Сары гялин» на языке оригинала». И спел, как мог; музыканты-армяне – а куда им было деваться, деньги же взяли, – играли, как сообщил потом Коля, с лицами, мрачнее не бывает. Я сорвал крупный актерско-режиссерско-журналистский аплодисмент и остался очень доволен собой, полагая, что этой сатисфакцией восстановил справедливость раз и навсегда. Я глубоко ошибался.
Ибо не вчера армяне это начали и, боюсь, не завтра закончат. Но тогда я был абсолютно не сведущ в этой весьма специфической области культуротворчества «отдельных представителей» соседнего этноса. Да и какой нормальный человек в те годы о подобном мог помыслить? Ведь согласно распространенному тогда пропагандистскому клише, мы все были членами «дружной семьи братских советских народов». С детства помню песню, сочиненную в Баку кем-то из доморощенных интернационалистов, с рефреном: «Ты – брат Баку, Ереван». Братание, однако, было односторонним. Ибо кто же ворует у брата? Да еще в таких особо крупных размерах?
Как и в профессиональном сообществе воров, где есть барсеточники и медвежатники, щипачи и форточники, в сообществе профессиональных армянских музыкальных воров существует строгая специализация. Одни крадут азербайджанские песни, танцевальные мелодии и романсы, другие в поте лица своего трудятся на ниве умыкания крупных форм: воруют оперетты и оперы. В начале XX века армяне не могли спокойно наблюдать грандиозный успех оперных и музыкальных спектаклей азербайджанских композиторов и театральных трупп. Во всех городах Закавказья и южных городах России один за другим ставились оперы и оперетты Уз.Гаджибекова на разных языках. Не имея своего национального музыкально-сценического произведения, армяне стали создавать труппы, которые ставили «Аршин мал алан», «Асли и Керем», «Не та, так эта» («Мешади Ибад»), «Муж и жена» Узеирбека на армянском языке. Исподволь в умах армянских мифотворцев от культуры вызревала идея собственной национальной оперы. Но ведь одного желания недостаточно. Не надо даже особенно внимательно прислушиваться, чтобы расслышать в первой армянской опере «Алмаст» мелодии, целые музыкальные фразы классических азербайджанских мугамов, теснифов, народных мелодий. Причем автор этого попурри Александр Спендиаров, до переезда в Армению из Крыма в 1924 году человек вполне приличный, во всяком случае, в плагиате не замеченный, в 1925 году прошлого века даже специально приезжал в Баку – встретиться с Узеиром Гаджибековым, восхититься творчеством выдающегося Маэстро, постажироваться у автора первой на Востоке классической оперы («Лейли и Меджнун»), перенять, так сказать, опыт работы над большими музыкальными формами. Узеирбек встретился со Спендиаровым, поделился опытом. Просьба гостя свята. Поэтому в просьбе позволить ему использовать «некоторые темы» из своих произведений Узеирбек гостю не отказал. А потом послушал «Алмаст». И услышал до боли знакомые мелодии, фразы, идеи. Из мугамов «Махур», «Раст», «Чаргях», «Шуштар», «Кюрд Шахназ». Из множества азербайджанских крестьянских, городских, ашугских песен. В III акте Александр Афанасьевич для «написания» самой яркой музыки в этой опере – «Персидского марша» – полностью скопировал песню Мешади Ибада из комедии Узеира Гаджибекова «Не та, так эта».
Надо сказать, Уз.Гаджибекова армяне крали вообще со страшной силой. Показательна история с «Аршин мал алан», которую Узеирбек написал еще в 1913 году, а первая киноэкранизация либретто музыкальной комедии была осуществлена Бакинским акционерным обществом «Фильма» в 1917 году. Ну и что? Разве могут такие пустяки остановить армянина, одержимого бесом мифотворчества? И вот тифлисский армянин – режиссер Рубен Мамулян, прекрасно обо всем этом осведомленный, до отъезда на Запад учившийся в Московском университете и занимавшийся в студии Е.Вахтангова, ставит в самом конце 30-х годов прошлого века в Голливуде «классическую армянскую музыкальную комедию «Аршин мал алан». Узнав об этом, Узеир Гаджибеков пожаловался 1-му секретарю ЦК компартии Азербайджана Мир-Джафару Багирову, тот сообщил Иосифу Сталину, от которого и поступил приказ в кратчайший срок создать «высококачественное музыкальное кинопроизведение «Аршин мал алан»», что и было выполнено в 1945 году на бакинской студии режиссерами Рза Тахмасибом и Николаем Лещенко. Арию Аскера в исполнении Рашида Бейбутова потом пел весь многонациональный советский народ.
Примеров подобных «заимствований» армянскими музыкальными ворами – десятки. Пойманные за руку с поличным, прямо, что называется, «на горячем», они никогда не извиняются, просто отмалчиваются. Впрочем, никто же не ждет извинений от гиен, сожравших антилопу. Менталитет у них такой, у гиен. От азербайджанской музыкальной культуры, конечно, не убывает, слишком древняя и мощная у нее корневая система. Вопрос в другом – прибывает ли в армянской? Впрок ли краденое? Ведь все тайное, как известно, рано или поздно становится явным. Вот и кража красивой лирической песни Тофика Кулиева «Сене де галмаз» раскрылась, и кто бы мог подумать – через фигурное катание на Первом канале в шоу «Ледниковый период»! А ведь у армян собственная музыка существует. Был композитор Комитас (Согомон Согомонян), «мастер хоровых жанров», как сообщает Большой энциклопедический словарь. Был Арам Хачатурян; правда, в музыке его главного творения – танца с саблями из балета «Гаяне» – какие-то зулусы, по слухам, расслышали мотивы своего ритуального племенного танца войны, но это, повторяю, только слухи, и скорее всего ложные: композитором Арам Ильич был вполне добротным и самодостаточным. В конце концов, был Арно Бабаджанян. И все равно воруют. И присваивают, и переименовывают – как и азербайджанские исторические памятники, села, озера, земли.
Я вот о чем подумал. Ведь существует же в Бакинской консерватории на композиторском факультете практика отсева неудачных, с точки зрения профессуры, курсовых работ. Может, собрать ноты всех забракованных за несколько лет студенческих поделок, фуги там, сонаты всякие и прочее, да и направить на безвозмездной основе в Ереванскую консерваторию, если таковая имеется? С миру по нотке, глядишь, и армянский музыкальный фонд образуется, который впоследствии, возможно, назовут «золотым». А там, чем черт не шутит, и воровать перестанут азербайджанскую музыку?
 
P.S. Позвонил приятель и сообщил, что в каком-то московском переходе только что купил диск армянского дудукиста Дживана Гаспаряна. Популярнейшую песню современного азербайджанского композитора Алекпера Тагиева «Сен гяльмез олдун» («Ты ушла безвозвратно»), посвященную им безвременно ушедшей из жизни жене, дудукист подает как национальную армянскую…