Ноябрь 24th, 2007 | 12:00 дп

Звезды не гаснут

  • Тамилла МАХМУДОВА
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Блестящая пианистка Тамилла Махмудова. Выдающийся композитор Эмин Сабит оглы. Исполнением Тамиллы ханум восторгались в десятках стран мира. Песни и романсы на музыку Эмина муаллима волновали сердца самых тонких ценителей музыки. Но связывала их не одна только музыка…

Воспоминания о моем незабвенном брате я хочу начать с… 1912 года. В этом году в нашей семье, которая жила в Шеки, произошло событие, определившее, без сомнения, и его, и мою судьбу: наш дедушка, Керим Махмудов, неожиданно для всех купил… рояль! Небольшой коричневый рояль немецкой фирмы «Оффенгер» с удивительными прямоугольными педалями. Семья дедушки в то время была еще небольшой – он, наша бабушка Минавер-ханум и два их сына – мой десятилетний тогда папа Заид и папа Эмина – двухлетний Сабит.
Что двигало дедом, что заставило его пойти на такие траты и трудности – волочить на буйволах по шекинским горам рояль – сказать никто не мог. Рояль был небольшой, но две комнатки в доме на втором этаже, в которых ютилась семья, были тоже невелики. А детей у дедушки вскоре стало шестеро.
В 2001 году Министерство культуры Азербайджана открыло в этом доме Музей Сабита Рахмана. Мне было радостно видеть, как точно и с большой любовью восстановлена атмосфера дома. Здесь я в 1933 году впервые увидела и услышала тот самый рояль. Новая встреча с этим инструментом через 71 год стала для меня глубоким потрясением.
Кстати, во время реставрации этого старенького дома стало ясно, почему рояль не сожгли во время войны и не выкинули, хотя дом много раз переходил из рук в руки. Дело в том, что от него невозможно было избавиться – он не проходил ни в двери, ни в окна. Осталось тайной, как же его туда занесли?
Из всех шестерых детей дедушки на рояле научился играть лишь Сабит – отец Эмина. Мой папа, ставший хирургом, был очень музыкален. Но играл только на таре. Дядя Сабит играл на рояле великолепно и даже виртуозно, но не по нотам, а по слуху. В годы войны дядю однажды услышал сам великий Узеирбек Гаджибеков и был поражен его глубоким знанием азербайджанской народной музыки, классических мугамов и блестящим исполнением.
В доме дяди в Баку я бывала часто. После того, как в декабре 1941 года погиб на фронте мой отец, дядя Сабит духовно заменил мне его. В дяде привлекало все – его теплота и деликатность, его эрудиция и духовное богатство, его знаменитый, легендарный, искрометный юмор. Но особенным счастьем были наполнены те часы, когда после обеда дядя непременно садился за рояль и звучали мугамы, народные мелодии, баяты, мейхана и его собственные импровизации.
Надо ли удивляться тому, что его сын Эмин, который вырос в этой творческой атмосфере, стал таким ярким композитором, обладающим неповторимым, узнаваемым почерком?
После 1950 года наши встречи сделались редкими, так как я уехала в Москву, где после окончания консерватории и аспирантуры стала солисткой московской концертной организации. Началась активная гастрольная деятельность по всей стране и за рубежом. К сожалению, в Баку я попадала лишь раз в год.
Наши встречи с Эмином были очень теплыми и всегда происходили в основном «вокруг рояля» – нам было что поиграть друг другу. Помню, как я была обрадована и горда, когда он подарил мне ноты своей «Сонатины для фортепиано», вышедшей из печати в 1966 году, с чудесной теплой надписью. Я их бережно храню.
Я хочу рассказать о двух днях рождения Эмина, на которых мне посчастливилось присутствовать и воспоминания о которых очень ярки и всегда живут в моем сердце.
Однажды день рождения Эмина – 2 ноября – застал его в Москве: шел ежегодный композиторский форум «Московская осень», и он был его участником.
Я, разумеется, предложила ему в этот вечер поужинать у меня. Он с радостью согласился, и был изумлен, что его ждал не просто ужин, а большой праздничный стол и все мои московские друзья – с цветами и подарками. Несмотря на праздничную атмосферу, царившую за столом, я вначале очень волновалась – понравятся ли Эмину приготовленные мною блюда. Эмин ведь знал толк во вкусной пище с детства – и его бабушка Афшан, и мама Исмет-ханум, а позже и жена – очаровательная женщина и тонкий музыкант Джамиля – были блистательными кулинарками.
Эмин отдал должное каждому блюду за столом и все время приговаривал: «Эла, эла… (отлично)». Позже он сел за рояль, играл и напевал свои чудесные песни и совершенно очаровал моих друзей, которые затем часто спрашивали: «А когда снова приедет твой удивительный брат?»
А в другой день рождения Эмина я попала к нему домой, так как играла с симфоническим оркестром Московской государственной филармонии, приехавшим на гастроли в Баку как раз в начале ноября 1981 года. Я пошла на день рождения брата, пригласив с собой моего московского коллегу, известного музыканта, повидавшего много интересного в жизни и достаточно избалованного впечатлениями. Как он признался мне потом, он шел в основном в предвкушении вкусного восточного угощения и теплого кавказского гостеприимства. Но то, что он увидел и услышал в доме Эмина, ошеломило его, поразило до глубины души. Такого изысканного общества, такой высокой планки человеческого общения, таких тонких застольных бесед ему, по его словам, раньше никогда не доводилось встречать.
Да и могло ли быть иное впечатление, если за одним столом сидели такие выдающиеся творческие личности, как писатель Анар, драматург Рустам Ибрагимбеков, композитор Ариф Меликов, кинорежиссер Расим Оджагов, художник Тогрул Нариманбеков, литературовед и главный редактор Азербайджанской энциклопедии Араз Дадам-заде…
Моя гордость вполне объяснима – все эти выдающиеся мастера были объединены любовью к моему брату, всех их влекло обаяние личности Эмина, его творческое горение, душевная теплота, сердечность, юмор…
Я старше Эмина на шесть лет, и в юности эта разница существенна: когда Эмин еще учился в консерватории, я уже побывала в разных странах, обо мне писали в азербайджанской прессе, уделяло внимание телевидение. Одним словом, мое имя имело некоторую известность в Баку, и Эмин говорил мне, что с удовольствием представляется: «брат Тамиллы Махмудовой». Но это длилось недолго и переменилось, как сейчас принято говорить, «с точностью до наоборот». Музыка Эмина к кинофильмам, песни, романсы сразу становились любимыми. Вскоре его песни запела вся республика. Уже очень давно я с гордостью представляюсь «сестрой Эмина Сабит оглы» и вижу, как у людей теплеют глаза.
Есть имена, которые, как принято говорить, открывают все двери.
А есть имена, открывающие сердца людей.
Таким является имя Эмина Сабит оглы.
Горько, что он ушел от нас так рано…