Декабрь 31st, 2007 | 12:00 дп

Мигрант. Кто он?

  • «АК»
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Московские власти приняли целевую миграционную программу, согласно которой число официально привлеченных мигрантов к 2010 г. сократится до 200 тыс. человек. А уже в следующем году руководство города дало добро всего лишь на 300 тыс. человек, что вдвое меньше, чем сейчас (650 тыс.).

На вопросы ответил Игорь Елеференко, председатель комиссии по межнациональным и межконфессиональным отношениям Мосгордумы
– В последнее время в Москве прошло большое количество встреч и круглых столов, где обсуждались проблемы миграции и подводились промежуточные итоги действия законодательства в этой области. Московские власти проявили повышенную активность, участвуя практически во всех мероприятиях, с чем это связано и какая польза извлекается из этого?
– Это входит в нашу рутинную законодательную работу и публичную жизнь. Мы обязаны участвовать во всякого рода подобных мероприятиях, чтобы держать руку на пульсе ситуации межнациональных и межконфессиональных отношений. Это помогает в скрупулезной работе комиссий над законодательством Москвы и законодательством федерального уровня, где у нас есть возможность выступать с инициативами в этой очень важной области. Кроме того, мы получаем полное представление о вопросах, которые ставят неправительственные организации, диаспоры или конфессии и возможности для немедленного реагирования на имеющиеся проблемы.
– Московское правительство и депутаты Мосгордумы достаточно много времени уделяют анализу новой ситуации, возникшей с принятием поправок в законодательство, касающееся мигрантов?
– Москва уже приняла новую миграционную программу, рассчитанную до 2010 года. Следом за ней последовало обсуждение еще одной не менее важной – «по межнациональным отношениям». Хочу отметить, что московские власти никогда не принимают с ходу представленные программы. Их обязательно дорабатывают, что в целом положительно сказывается на их качестве. Наш комитет также принимал участие в подготовке этих документов, и наши пожелания в конечном итоге были учтены. Могу сказать, что в отличие от предыдущих программ, носивших скорее теоретический характер, последние из принятых носят практический характер.
– Какие изменения предполагают поправки в законы и новые программы?
– Вышеуказанные программы московского правительства рассчитаны на три года. Значительно будут расширены полномочия префектур в этой сфере, уточнены ситуационные особенности миграции, отрадно, что создается служба социальной конфликтологии, структуры, которая будет «разруливать» различные сложные ситуации. Будет больше уделяться внимания проблемам молодежи, где порой рождаются всякие экстремистские течения.
– У вас существует особое мнение по определению термина «мигрант» и в целом миграционной политики. Могли бы вы его прокомментировать?
– Я бы не сказал, что это особенное мнение. Просто оно позволяет четче и качественнее разделять мигрантов по цели их прибытия. На уровне федеральных структур терминология очень смешана. В число мигрантов включают чуть ли не всех, кто прибывает в Россию. Я считаю, что мигрантами следует признавать тех, кто прибывает в Россию на постоянное проживание, просит вид на жительство, стремится адаптироваться к российскому обществу. Как правило, к другим категориям относят или трудовых мигрантов, или иностранную рабочую силу. В разных странах есть разные определения, но по сути это одно и то же. В реальности той ситуации, которая сложилась с мигрантами в России, нет ни в одной стране мира. Это надо понимать. Те же мексиканцы, прорывающие границу США, отнюдь не собираются возвращаться обратно в Мексику. Они твердо намерены переселяться. Та же ситуация в Европе. У нас около 90% мигрантов действительно временные. Их семьи и корни остаются на родине, а главная задача в России – заработать денег, чтобы потом вернуться. Поэтому и резонов ассимилироваться у них никаких нет.
– Ваши определения могут быть взяты на вооружение федеральными властями?
– Я ни в коей мере не собираюсь чему-то учить федеральное правительство. Московские же власти активно используют термин «трудовые мигранты». Это абсолютно верно и речь при этом идет о временной рабочей силе, которая замещает имеющиеся вакансии. И, по мнению руководства города, их должно быть столько, сколько реально необходимо экономике города. Остальных ждем как туристов и гостей. Это не только гуманно в отношении тех же москвичей. В первую очередь это нужно и самим мигрантам, поскольку эти люди должны получить возможность нормальных условий и оплаты труда со всеми вытекающими отсюда социальными правами. Нам нельзя допустить превращения города в огромную биржу труда с миллионами безработных, которые могут пополнять ряды преступности и армию криминала. Необходимо все переводить в цивилизованное русло. Причем городу реально необходимы рабочие руки и в количестве несколько сотен тысяч человек. Они должны быть все легальные, платить налоги, получать медицинскую помощь и прочие возможности для полноценной жизни.
– Возвращаясь к международному опыту можно отметить опыт тех же США, которые периодически проводят амнистию нелегалам, уже осевшим и работающим в Америке. Можно ли их опыт перенести на российскую почву?
– Нет у нас таких мигрантов, которых можно было бы амнистировать по американскому принципу. Применять это к таджикским рабочим, которые приехали сюда, чтобы заработать, а потом уехать на родину? Нам в данный момент не хватает не временных людей, а постоянных, которые рассматривают Россию как родину. У нас есть другого рода сложности – создана сложная бюрократизированная система получения вида на жительство и дальнейшего получения российского гражданства. Ее надо упрощать. И вот здесь как раз и мешанина терминов стопорит решение простых достаточно вопросов. Не может мигрант, собирающийся жить в России, идти по линии трудовой миграции. Это несколько иная дорога. Они могут сопрягаться, но ни в коем случае не смешиваться. Упрощение режима должно коснуться тех регионов России, которые нуждаются в притоке населения, причем не только русских, но и для представителей бывшего СССР, поскольку мы еще не так давно жили в одной большой стране.