Январь 31st, 2008 | 12:00 дп

Не до жиру…

  • Чингиз ГУСЕЙНОВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Первоначально мое имя было другим: отец в продолжение шиитской традиции почитания двоюродного брата, зятя и соратника Мухаммеда – пророка Али – дал мне в череде своих двух сыновей, названных Али-Акпером и Али-Икрамом, имя Али-Ислам, но его чуть ли не силой заставили отступиться: чтобы ребенок в славное советское время жил с таким именем?!

Вторично созвали аксакалов, и его свояк, промышлявший религиозным любительством в свободное от работы в советском учреждении время, прокричал мне на ухо – согласно тогдашнему ритуалу, утраченному ныне, – новое имя. Но это был тот самый случай, про какой говорят «поменяли шило на мыло» – в школе каждый раз, когда произносили имя завоевателя и притеснителя, я вздрагивал.
Потом вдруг мое имя снова стало обретать популярность. Я даже могу обозначить ее этапы: 1-й – триумфальная слава Чингиза Айтматова; 2-й – Лев Гумилев с его стремлением реабилитировать так называемое татаро-монгольское иго, которое в застойные годы, дабы не обидеть советских татар и социалистических монголов, называлось уже абстрактно: «ордынское иго». Ну и 3-й, нынешний этап: с чего-то стали во всю рекламировать очень волнующую российскую элиту идею, что-де все мы, россияне, – потомки Чингисхана. Тут, конечно, через-через всякого рода связи и опосредования, которые недосуг разбирать, наблюдается попытка выйти на манящую имперскость, столь лестную для нашенского, россиян, менталитета: дескать, государство (от имперской «плоти» – никаких следов, сгинула, а «дух» неистребим) – законный правопреемник империи… Чингисхана, а границы – почти в пределах бывшего социалистического лагеря, стран Варшавского договора!
Вообще-то живуча идея, что это якобы уникальное, неповторимое и знаковое с плюсом евразийское наше пространство всегда было большим, мощным и целостным государственным образованием и что менялся в империи лишь титульный этнос: были, к примеру, алтайцы (под их эгидой в 90-е годы торжественно отмечалось в России чуть ли не полуторатысячелетие первого тюркского каганата в Евразии), далее, известно, татаро-монголы, а ныне – русские.
И Оттоманская империя, просуществовавшая с конца XIII до начала XX века, мнила себя венцом множества империй в истории тюрок (у которых были свои аппараты управления и красочные символы): гуннской, хазарской, караханидов, сельджуков, хорезмшахов, и Золотая орда, и тимуриды, и уйгуры, и империя Бабура. От этой призрачной имперскости сумела, кажется, избавиться Турецкая Республика: и великий Мустафа Кемаль Ататюрк провозгласил отказ от идеи объединения всех тюркских территорий (в России живут свыше тридцати тюркоязычных народов!) в одно большое государство.
«Да, мы победили, – говорил он, когда войска под его командованием вышли к берегам Средиземного моря и со стола президиума Великого национального собрания была снята траурная черная скатерть, замененная зеленой. – Империя была обречена, и я сказал тем, кто ратовал за нее: она развалилась, и нечего оглядываться на прошлое. Они мне: «Киликия! Киликия!» А я им: «Да, Киликия – это огромный мир», и подвел вздыхателей по империи к карте: «Вот Палестина с Иерусалимом, Яффой и Акром! Сирия с Дамаском и Алеппо! Мосул с его нефтеносными землями, Александрия, Багдадская железная дорога – вбейте себе в головы, что все это уже чужое, не терзайтесь имперскими амбициями. Вот наша земля, наши границы, край, четко очерченный в своих исконных пределах». И новый лозунг: «Плуг – вот то перо, которым пишется история новой Турции» (а из реформ в сфере, так сказать, быта – очень актуальное для нас, новых азербайджанцев: «При обрядах обрезания запрещаются пышные празднества, сопряженные с расходами»). И далее говорил Мустафа Кемаль: «Пантуранизм, пантюркизм… – все это имперские пережитки, иллюзии! Какая глупость – объединить, не считаясь с реальными границами, тюрок мира!..»
Мы, азербайджанцы, слава Богу, никогда не были заражены имперскостью: не до жиру, быть бы живу!.. На первых порах хотя бы преодолеть, что никак не удается, психологию местничества, столь живучую сегодня, а это – признак того, что мы еще ой как далеки от государственного мышления! Мустафа Кемаль касался этой темы в разговоре с другим великим представителем тюрок – Мамедом Эмином – в эмигрантскую его пору: «Мне говорили, что вы все еще делите свою нацию на бакинцев, гянджинцев, ленкоранцев, карабахцев… напомните еще», – и Мамед Эмин якобы обогатил представление собеседника, добавив к племенам нахчыванцев; а я бы назвал, дабы не обидеть никого, своих шемахинцев, а также шекинцев и сальянцев. «А мы, – твердо заявил Мустафа Кемаль, – запрещаем употребление различительных племенных наименований: все мы турки!»
Вот какие дальновидные были мои родители, давшие мне такое долгоиграющее имя.