Март 16th, 2008 | 12:00 дп

Диалектические наивности

  • Чингиз ГУСЕЙНОВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Нет, ухожу с протестного майдана, но тут же вовлекает меня в рискованные дебри засевшая со школьных лет в моей двуязычной голове, на сей раз – русской ее части, бунтарская поэзия, гениальное маяковское: «Мы / диалектику / учили не по Гегелю. / Бряцанием боев / она врывалась в стих…», – каковым поэт во весь голос врубался в общее для всех нас тогда советское пространство, субъективно восхищаясь созидательной, как ему казалось, броской метафорой и, увы, веря в ее животворность.

Но объективно, сам того, может, не желая (но такова природа подлинного искусства), поэт выражал суть нашего бытия, многие беды которого проистекают именно от эйфории: тогда – «монолитности» и «несокрушимости» во имя мирового пролетарского братства, легших тяжким бременем на все народы, а сегодня – «суверенитета» и «независимости», которые, как оказалось… Все бы ничего, да только нынешние вожди (многие просто пересели из компартийного кресла на президентский трон) не ведают страха ни от кого, ни от чего, ибо нет ни «генсека», ни грозного п/б, ни народного – и всякого иного – контроля, а торжествует психология: «Как хочу – так и ворочу».
Впрочем, следуя гегелевской диалектике, не стану охаивать то, что было, хотя и понимаю, что придется идти по минному полю, но скажу, что именно в советское время наметилось ускоренное социальное и культурное развитие населявших страну многих и многих народов, раскрепощение их творческой энергии, духовных потенций. А обретение многими этносами, которые по традиционной терминологии тех лет числились «инородцами», точно они – пришлые, собственного названия, а тем самым – ликвидация обезлички, формирование самоуважения к корням, истокам? Как назывались тюркские народы, которых на евразийских просторах свыше тридцати? Все они были «татарами» и различались лишь по месту обитания: «казанские», «астраханские», «крымские», «сибирские», «кавказские», «закавказские», «тобольские», «кайсацкие», «саянские», «кузнецкие» и т.д., в то время как это были разные этносы: собственно татары, башкиры, ногайцы, алтайцы, хакасы, балкарцы, кумыки, азербайджанцы, казахи, киргизы, тувинцы, шорцы и т.д. Удивительно, что многим народам, даже такому, как армянский с его древней культурой и литературой, порой приходилось, странно сказать, доказывать, что вообще существует его литература. Каждый этнос, «союзно» или «автономно» структурированный, обрел опыт национально-государственного строительства, который пригодился, между прочим, при рождении на развалинах СССР новых государств.
И не хочется думать, что великий английский историк Арнольд Тойнби ошибался, хотя прогнозы его не оправдались, в характеристиках уникальности СССР, о чем писал известному российскому академику Николаю Конраду: «Ваша страна состоит из такого множества народов, разговаривающих на стольких различных языках и унаследовавших столь различные культуры, что она является моделью мира в целом; и соединением этих культурных и языковых разновидностей, и экономическим, социальным и политическим единством на федеральной основе вы продемонстрировали в Советском Союзе, как это могло бы быть в мире в целом и как будет, я надеюсь, осуществлено в будущем».
Замечу, однако: не исчезло то, что по ряду причин не удалось осуществить в СССР. Наш опыт, в значительной степени дискредитированный у нас, был воспринят, подкорректирован, исправлен и уточнен на новом историческом витке, реализован в такой, смею думать, оригинальной форме, как Совет Европы с его единством (формула-то наша!) многообразия. И не мешало бы, помня о плюсовых свершениях прошлого, держать в уме минусовую его практику забвения, так сказать, народных (прошу не хохотать над моей наивностью) интересов, что чревато постоянной угрозой краха. Увы, к каждому плюсу целенаправленных и порой результативных намерений можно выстроить длинный ряд минусовых итогов: зачинный, или изначальный, союз постепенно сменился жесткой централизацией, формированием тоталитарной системы. Игнорировалась национальная самобытность культуры народов, в том числе и русского тоже. Результаты сталинских репрессий и депортаций по сей день конфликтно проявляются в ряде регионов нынешней России, представляя угрозу для ее целостности. Но не стану уподобляться человеку, который – это любил повторять Пушкин – «снявши голову, плачет по волосам». Ограничусь лишь тем, чтобы во имя той же оскверненной «диалектики» сказать самому себе, а через себя – земляку моему ненаглядному, что не надо делать вид, что вчера или позавчера ничего приметного и путного на национальном горизонте не было, одна лишь пустошь, развалины, безлюдье, никаких стоящих знаковых фигур или замечательных людей, а ныне – вон какие богатыри, один-два и обчелся!.. Будто подлинная история народа начинается именно с них, украшающих гламурные обложки! А кое-где при составлении истории государства додумались вообще опустить советский период: вот, мол, наша имперская древность и – сразу же скачок в сегодняшнюю суверенность во главе с великим Имяреком.
Да возрадуемся процессам миллиардизации в моих родных странах – России и Азербайджане в надежде, что это когда-нибудь зримо и наглядно отразится на благосостоянии не чиновно-кастовых фигур, а… – ну вот: снова лезут устаревшие понятия вроде «народа», давно ставшие чистой абстракцией, фикцией. И пора бы уже выходить из-под влияния великих предшественников, которые полагали, что кто-то услышит их протестные заметки. «Уймись! – говорю себе. – Шагай в ногу с эпохою!»