Март 22nd, 2008 | 12:00 дп

Воздух подлинности

  • Фархад АГАМАЛИЕВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

В мае 1991 года в крохотной квартирке на рю Лористон, 40 в Париже я сидел в кресле, в котором 45 лет назад сиживал Бунин и слушал рассказ Банин об их последней встрече, которая здесь же и происходила. Банин угощала меня слабым чаем с крекерами, ее птичий профиль казался аппликацией в квадрате раскрытого окна. Интервью с ней «Шум мардакянских тополей», в котором речь шла, конечно, не только об этом, я опубликовал тогда в газете «Панорама Азербайджана».

В марте 2008 года я сидел в небольшом зале Союза театральных деятелей на Страстном бульваре, 8а в Москве и смотрел, как на сцене разыгрывается то, о чем она тогда рассказывала в «бунинской» части нашей беседы.
Банин в исполнении заслуженной артистки Азербайджана Мехрибан Зеки – молодая, ироничная, талантливая писательница с красотой чувственной и победительной, детство которой, когда она еще была Умм Эль Бану, прошло под шум мардакянских тополей в богатом доме нефтепромышленника Асадуллаева, а юность стала началом нелегкой борьбы за свое место под солнцем – житейским и литературным.
Бунин (этот образ воплощает народный артист Азербайджана Фуад Поладов) к моменту их встречи – давно мировой классик, нобелевский лауреат, стареющий светский лев, славящийся крутым нравом и острым языком.
И однажды между ними происходит встреча.
Спектакль «Последний поединок Бунина» в своем театре «Ибрус», по собственной пьесе, написанной по произведениям Банин, поставил лауреат Государственных премий России и Азербайджана Рустам Ибрагимбеков.
Вначале я все время как бы поверял театральное действо личными ощущениями и впечатлениями той давней встречи. Потом подсознательный вопрос: «могло ли так быть» – просто растворился в происходящем на сцене. Потому что по мере развития сюжета-дуэли, от звона напряженных диалогов, за которыми – непреклонность характеров и ранимость тонких натур, словно бы и желающих любви и страшащихся чувства; по мере волнообразного восхождения всего этого действа к кульминации возникает воздух такой подлинности, о которой Борис Пастернак говорил: «и тут кончается искусство, и дышат почва и судьба».
Достижение такой удивительной достоверности – это прежде всего феномен большого дарования Рустама Ибрагимбекова. Подлинность его вещей всегда рождается из досконального знания «предмета» и психологии поступков. Он и на сей раз написал то, во что верят его великолепные актеры (кроме уже названных очень хороша в роли Гюльнар актриса Мелек Абасзаде) и творят на подмостках не роли, но – жизнь. В которую поэтому, как в омут любви-драмы, встречи-невстречи, вовлекаемся и мы, благодарные зрители, становясь если и не соучастниками, то секундантами этого последнего поединка Ивана Алексеевича Бунина, который называл Банин «газелью».
Сипловатый, щемящий голос Эдит Пиаф цементирует все действо, разыгрывающееся в минималистски оформленной декорации с вечным символом Парижа на заднике – Эйфелевой башней. Решение простое и точное, выверенное и выразительное.
…Единственное, чего мне не хватало в тот вечер, это пения птиц за окном, которое сопровождало наше чаепитие на рю Лористон, 40 семнадцать лет назад.