Март 31st, 2008 | 12:00 дп

Наши на Уралмаше

  • Фархад АГАМАЛИЕВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars 2,00/5 (1)
Loading ... Loading ...

Уралмаш был одним из брендов СССР, олицетворяющих его могущество. Потом, когда на одной шестой земли началась «перестройка», протаранившая весь «базис» социализма, Уральский завод тяжелого машиностроения раздербанили так, что, казалось, он вот-вот обратится в прах. На медицинском языке увечья и состояние предприятия той поры характеризовались бы как «несовместимые с жизнью». Но Бог миловал Уралмаш, чему помогли люди талантливые и энергичные, которым, и это главное, не безразлично будущее страны. В сегодняшнем возрождении предприятия очень велика заслуга и наших соотечественников.

С директором по производству Уралмашзавода, заслуженным инженером Азербайджана, членом-корреспондентом Московской международной инженерной академии Мамедом Велиевым я познакомился в конце февраля в Екатеринбурге, на торжественном предвыборном вечере, организованном Уральским региональным отделением ВАК («АК» № 8(58), «Дружба прирастает Уралом»). А на следующее утро встретились уже для интервью.
– Мамед Акперович, поскольку в нашей газете вы человек новый, расскажите, пожалуйста, немного о себе.
 – Я родился и вырос в Нахчыване, там же окончил школу, затем в Баку Институт нефти и химии, факультет машиностроения, вечернее отделение. Днем работал, так что теория и практика шли рядом. Я себе поставил цель стать специалистом в полном смысле этого понятия. На заводе достиг самой высокой рабочей степени, стал слесарем 6-го разряда. Потом – мастером, начальником цеха, главным инженером. Затем стал директором Сумгаитского завода компрессоров. Это было очень сложное производство, я проработал на нем восемь лет. Ну а потом меня назначили директором завода машиностроения «Бакинский рабочий». Это было уже в период политического преобразования страны. Отмечу, что я не растерялся. Еще до «перестройки» шли разговоры о том, что должна быть рыночная экономика.
Мы ездили в командировки за границу, учились на разных курсах, приобщающих к современным требованиям, – в Голландии, в Бельгии, в Германии… Видели, как работает этот «рынок», соображали, как он работал бы у нас. Потом Союз развалился и разговоры о необходимости перемен стали реальностью. В 2004-м меня пригласили генеральным директором на производственное объединение «Азал Сан», совместное с японцами предприятие. А с июля прошлого года я в Екатеринбурге. Почему меня привлекло предложение нашего соотечественника, генерального директора Уралмаша Назима Эфендиева работать вместе? Ведь я, как говорится, не мальчик, мне уже 65 лет, а надо было вновь браться за ношу, достаточно нелегкую. Ну, во-первых, интересно чисто профессионально: Уралмаш для меня – это мощный символ машиностроения. Второе – во мне за прошедшие годы накопилась национальная обида из-за имиджа азербайджанцев, злокозненно созданного недоброжелателями, что кроме как на базаре нам в России больше места нет. Я захотел показать еще раз, что это не так, что мы – это серьезно. И то, что генеральный директор завода – азербайджанец, – для меня очень важно.
– А раньше вы были знакомы?
– Нет. Он начинал не в области машиностроения. Я из интернета узнал, что он один из известных топ-менеджеров России, работал в разных областях и везде себя показывал с наилучшей стороны. На Уралмаше он, естественно, искал поддержку опытных, надежных людей, думаю, потому и пригласил меня. В общем, с 1 июля 2007 года я здесь работаю.
– За это время какие-то связи, взаимодействие с нашей диаспорой наладились?
– С отдельными представителями нашей диаспоры я встречался. Но в мероприятиях до сих пор не участвовал. Вот пригласили, и вчера поучаствовал.
– И как вам?
– Очень мне понравилось, конечно, был рад всему увиденному, чудесному концерту. Как на родине побывал. Мне очень хочется, чтобы азербайджанцы были во всем номером первым. Казалось бы, мы превосходим наших соседей, понятно, о ком речь, по всем параметрам, а в имидже уступаем. Мне всегда казалось, что в стремлении к единству у нас будто какой-то клин вбит. Встречи, форумы, подобные тому, в котором мы вчера с вами участвовали, доказывают, каким огромным полезным потенциалом обладает азербайджанская нация.
– Мамед Акперович, работают ли азербайджанцы на Уралмаше?
– Пока единицы, которые еще до нашего прихода здесь были. Есть один начальник цеха. Есть главный диспетчер транспортного управления. Есть рабочие. Но ситуация меняется. Генеральный директор меня пригласил, я – бывшего директора токарного завода, а недавно мы еще пригласили директора Азермаша.
– То есть мощь Уралмаша растет от азербайджанского этнического элемента тоже? Тут я перехожу к вопросу о программе переучивания азербайджанцев-сельскохозяйственников в технические работники? Эта проблема актуализировалась в связи с прошлогодними российскими нововведениями в миграционной политике. Насколько реальна такая программа?
– Никаких формальных препятствий нет. Должен быть официальный контракт с гражданами страны, которых хотят привлечь на работу в России, надо проводить все через миграционную службу. В течение 15 дней дают разрешение. Естественно, в соответствии с необходимостью конкретного предприятия в новой рабочей силе.
– А сам потенциал, базовая подготовленность есть? Или нужно начинать с нулевой отметки?
– Ко мне недавно с просьбой о трудоустройстве обратился один азербайджанец. Он окончил горный институт, причем с отличием. Остался в институте. Работал год. И куда пошел дальше? В торговлю. Спрашиваю: «Что-то у тебя осталось в голове из институтских знаний?» Он говорит: «Я уже все забыл». К тому же он по специальности горняк, не машиностроитель. Я ему посоветовал заниматься строительством. Не надо искать легких путей. Надо искать себя прежде всего. На что ты способен. Делом доказывать свое право на место, которое приглянулось. И тогда не будет иметь значения, азербайджанец ты или русский, тебя всегда и везде воспримут.
– Скажите, а на вашем огромном предприятии насколько велика потребность в притоке новых сил? В каком звене?
– Рабочих каждый месяц хоть 1000 человек готовы принять. Конструкторов, технологов. Очень большая потребность. Уралмаш – это не серия, не поток, а индивидуальное производство. Каждый заключенный контракт должен быть проработан и конструкторами, и технологами. Фактически, это новая продукция. У нас здесь вообще многое, как на целине. Мало сказать, что предприятие не обошли разрушительные процессы 90-х годов. Уралмаш не просто потерпел, как многие предприятия, из-за отсутствия работы. Уралмаш разворовали. В полном смысле. Вы, наверное, слышали, что здесь была преступная группировка. Даже проекты распродали. А теперь приходится то, что, условно говоря, продано за 100 рублей, покупать за 1000. Практически сегодня Уралмаш работает на то, чтобы выкупить обратно разворованное и проданное.
 – И в какой степени восстановлен прежний потенциал?
– Восстановлена большая часть. Многие технологии, которые отсюда ушли, нам удалось вернуть. И людей. Первое, что я спрашиваю у них, когда встречаю, – зачем вы ушли отсюда? Знаете, какой был ответ? 99% ответили: не хотел быть соучастником преступления. Но чтобы опять возродить то, что мы называем «большой Уралмаш», – нужно вырасти минимум в три раза. Я имею в виду по выпуску продукции. А рынок есть для Уралмаша и в России, и за границей. И естественно, время нужно.
– Насчет рынка. Бытовало мнение, что то, что выпускалось в Советском Союзе, никому в мире не нужно. Что изменилось в этом смысле сегодня и насколько востребована продукция вашего предприятия на мировом рынке?
– Я не стал бы так размашисто обобщать, что все производившееся в СССР никому в мире было не нужно. В чем-то это справедливо, в чем-то – нет… Я бы напомнил о другой проблеме. В Советском Союзе было централизованное управление. Предприятия были связаны между собой совершенно иначе, чем в других странах. Во многом эти связи были искусственными, непродуктивными, продиктованными скорее политическими причинами, чем экономическими. При переходе к рыночной экономике советские предприятия потеряли своих клиентов, потребителей, поставщиков. В целом ряде случаев это привело к коллапсу производств, массовым локаутам, безработице. Что же касается Уралмаша, то на его продукцию потребность была всегда. Хотя в 90-х годах прошлого века слухи о недееспособности Уралмаша специально распускались. Чтобы все разбазарить, а потом и землю продать. Сегодня мы поставляем продукцию в Китай, Индию, Пакистан, Чехию, Польшу. Те потребители, которые были во времена Советского Союза, сегодня тоже остаются.
– Какая это продукция в основном?
– Металлургическое оборудование, атомные электростанции, гидроэлектростанции, экскаваторы, дробильное оборудование, продукция для нефтяной промышленности. Это те направления, которые являются приоритетными для любого государства. Такую продукцию в мире считанные заводы изготавливают. Например, на Уралмаше можно обрабатывать деталь диаметром 20, длиной 34 метра.
– Вот вы упомянули нефтеоборудование. Это приближается к интересам нашей исторической родины…
– Потребность в буровом оборудовании очень большая. В Азербайджане, понятно, это очень актуально. Мы пока эту потребность удовлетворить в полной мере не в состоянии. Я констатировал, что Уралмаш разбазарили, даже проект по буровому оборудованию продан. Такова реальность. Но – работаем, ищем выходы и, уверен, найдем.
– Какова обратная связь? Что нужно Уралу, Екатеринбургу от Азербайджана? Скажем, нефтепродукты…
– Нефтепродукты из Азербайджана сюда привозить, я думаю, вряд ли нужно. Спрос и предложение на нефтепродукты на мировом рынке давно нашли свое место и устоялись. А вот, скажем, азербайджанские сельскохозяйственные продукты – это здесь интересно. Еще в Азербайджане добывают алюминий. Там хороший алюминиевый профиль. На мировом уровне. В Россию тоже поставляется. Сегодня в разгаре программа по Сочи, туда везут в том числе и алюминиевый профиль для строительства объектов Олимпиады-2014. Я думаю, азербайджанский алюминий найдет свое место и в Свердловской области тоже.
– Мамед Акперович, в мире существует понятие «голландский синдром» – скажем, нефть, только нефть, все остальные области запускаются. Потом что-то меняется в конъюнктуре, цены падают и…
– Очень важная проблема. Свои ресурсы всегда надо превращать в продукцию. А в Азербайджане есть и черный металл, и алюминий есть, и другие металлы. Заводы должны все это превращать в конечный продукт. Это значит, что налажена обработка, бесперебойно работают заводы, восстанавливаются мощности, приобретается новое оборудование… То есть государство связано не только с нефтью, но и с другими отраслями.
– Напоследок, что вы хотели бы сказать читателям «АК»?
– Очень хорошо, что есть ВАК, организация, которая по всей России собирает наших земляков, занимается их проблемами. Это меня радует. Я – человек, любящий свою родину, свой народ, всегда готов помочь соотечественникам, родной диаспоре.
Общественная организация должна опираться на сильные личности, иметь должную материальную базу. Наш генеральный директор, мы говорили с ним на эту тему, всегда готов содействовать. Ну а Уралмаш был Уралмашем и всегда им останется. Возможности есть. Для достойных представителей нашего народа мы будем делать все возможное. Убежден: азербайджанский фактор на Урале скоро будет весьма ощутимым.