Март 31st, 2008 | 12:00 дп

«Он был лучшим»

  • Евгений КРИШТАЛЕВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Уже ровно год, как с нами нет выдающегося геолога, первооткрывателя нефти в Западной Сибири Фармана Салманова. В эти дни его вспоминают в самых разных уголках некогда большой страны – от Москвы и Сургута до Баку и Шамхора, откуда он был родом. О заслугах Фармана Салманова, его трудовом подвиге знают многие, а в Сибири, пожалуй, все – от мала до велика. Именем Салманова названы улицы, созданы его музеи. Но каким он был человеком, чем он жил, как любил? Об этом корреспонденту «АК» в эксклюзивном интервью рассказала его жена Тамара Васильевна. Эта мужественная женщина сорок семь лет создавала все условия для жизни и работы Фармана Курбановича, была его надежной опорой. Ей слово:

– Для меня, конечно же, он был самым лучшим. Мы с ним прожили долгую интересную жизнь. Его нет, и я буквально потерялась. Он самозабвенно любил свое дело и отдавался ему сполна. Семья для него была надежным тылом. Фарман был очень чутким и любящим мужем и хорошим другом. Я всегда чувствовала себя по-настоящему защищенной – как за каменной стеной. Было время, когда у нас еще не было ребенка, он называл меня мамой. Мне было непонятно, откуда у него такие чувства, и он рассказал, что когда от них, двух маленьких братьев – Фармана и Маиса, ушел отец, они с мамой переселились к дяде, который по привычке называл их мать «баджы» – сестра. Маленькие Салмановы по наитию тоже использовали это слово. И когда мы поженились, он сказал, что должна же у него быть мама. Ну а когда у нас родился сын, «мама» за мной закрепилось навсегда.
Его главное человеческое качество – ответственность перед семьей в самом полном смысле этого слова. Это чувство у него было чрезвычайно обострено еще с детства. Он рано остался в семье за старшего и тогда для себя определил, что будет нести бремя ответственности за мать и за младших. Это чувство долга он пронес через всю свою жизнь, и до последнего дня он знал все о каждом родственнике. Он стремился помочь им даже в таких ситуациях, когда это казалось вовсе невозможным.
Но насколько в работе Фарман был пробивным и мог решать любые задачи, настолько в быту и жизни был неприспособленным, я бы даже сказала наивным. Он никогда не знал, где что лежит дома, сколько стоят продукты – хозяйство полностью было на мне. Но я считаю, что это нормальное состояние для человека, который полностью погружен в работу, хотя, честно говоря, я не сразу привыкла к такому. Моей задачей стало обеспечение надежного тыла, и он всегда ценил это.
– Какие еще человеческие качества вы бы отметили в личности мужа?
– Фарман Курбанович очень ценил дружбу. У него есть друзья, с которыми он прошел через всю жизнь, начиная с поступления в вуз в 1949 году. Их было трое, и они себя называли не иначе как «три мушкетера». К сожалению, один из них ушел рано, лет двадцать назад. До последнего момента Фарман поддерживал его семью. Это удивительное качество, которое не часто встретишь в наши дни. Их дружба перенеслась на семьи, и мы до сих пор общаемся.
Еще одно свойство Фармана – его скрупулезность. Во всем, что касалось работы и дома, он стремился влезть в детали и проконтролировать точность исполнения любого дела.
Он постоянно заботился и о своих детях от прежних двух браков. Его старший сын быстро определился с профессией и стал врачом, а дочь немного колебалась. Сначала попробовала себя на инязе, но после третьего курса ушла и поступила на юридический. Теперь она судья, и Фарман гордился, что его дети вышли в люди. Наш сын Олег стал геологом, но сначала тоже не мог определиться. Мнение отца стало для него решающим, и он поступил в Азербайджанский институт нефти и химии (АЗИ) и некоторое время проработал в Баку. К сожалению, его сейчас уже нет с нами. Утрата сына очень сильно подействовала на Фармана Курбановича. Его спасением стали внуки и правнучка. К ней мы ездили на пятилетие, и он, уже больной, буквально ожил и весь день был бодрым и подтянутым. Когда наш внук Саша пошел в первый класс, именно дед был рядом с ним. Фарман буквально светился от счастья. Ради внука он, как и обещал, поехал с ним в Карловы Вары за пару месяцев до смерти. Весь отпуск провел в палате, но данное слово сдержал. Все эти мгновения счастья дарила ему семья, которую он преданно любил.
– Как вас свела судьба, как вы познакомились?
– В этой истории нет секрета. Мы столкнулись, как это часто бывает, на работе в среднем Приобье в Сибири. Я работала в сейсмической партии от Новосибирска, а он – начальником экспедиции от Тюмени. Нас передавали тогда как раз в ведение Тюмени. Как он сам рассказывал, заметил меня сразу. Но я не обращала на него внимания, поскольку Фарман был женатым. Но вскоре его брак распался, и спустя год он стал ухаживать за мной. Я, конечно, побаивалась – все-таки он начальник, и в его друзьях были разные руководители на уровне секретарей райкома. Но надо отдать должное, он меня им представлял не иначе как будущую жену. И когда через полгода я рассказала своим подружкам, что выйду замуж за Салманова, они рассмеялись: оказалось, такой исход нашего служебного романа был для них давно предрешен.
У нас было очень много общих интересов и по роду схожих профессий. Поначалу я окончила только техникум, а работала на инженерной должности. Он всячески помогал мне, и по жизни мы шли вместе. Мы достигли удивительного взаимопонимания. Бывало, я только начинаю что-то ему говорить, а он мне в ответ продолжает мою мысль именно так, как я хотела ее выразить. Прямо какая-то телепатия.
Без него я не могу привыкнуть к одиночеству.
– Как складывались отношения с родственниками в Баку? Вас сразу приняли в семью Салмановых?
– Никаких проблем. После нашей женитьбы приехал из Баку его брат, известный оперный певец. Я поначалу не поняла, что Маис был «гонцом» от матери и приехал на смотрины. Они прошли на отлично, и свекровь в итоге приняла меня очень тепло. И мне кажется, из двух невесток меня она любила даже больше. Перед смертью она сказала, что спокойна за Фармана – он устроен, потому что у него есть Тамара. Свекровь была большой труженицей и до последнего старалась делать что-то по дому. Муж очень трепетно относился к маме. Я наблюдала такую картину во время нашего очередного приезда в Азербайджан. Его мама рано утром пришла к Фарману и долго гладила его по голове, хотя сыночку было уже за пятьдесят. Эта искренняя любовь окружала их семью во всем, и такие же чувства передались и мне. С тем же трепетом он относился к моей матери, и после ее смерти он переживал больше, чем я.
– Фарман Салманов всю жизнь проработал в Сибири. Как он относился к Азербайджану?
– Последние лет восемь он страстно хотел вернуться в Азербайджан. Родина тянула его, и его сибирская эпопея должна была рано или поздно закончиться именно в Баку или Шамхоре. Однако прямых приглашений к нему не поступало. Но буквально за месяц до смерти Фармана мы были в Баку, и с ним встречался президент Азербайджана Ильхам Алиев. На 75-летие он подарил ему квартиру в Баку. Вы не представляете, каким счастливым был Фарман после этого известия! Он с горящими глазами рассказал мне, что теперь нам есть, где жить на родине, и уж как минимум четыре месяца в году мы будем проводить в Азербайджане. Он планировал, что в одной из четырех комнат сделает музей, где разместит все свои архивы и награды. Но, к сожалению, так и не дожил до этого момента, и я не знаю, как вообще обстоят дела с этой недвижимостью.
Фарман, наверно, сделал из меня азербайджанку. Я никогда не лезла вперед и всегда сторонилась публичности. Я не умею просить и общаться с великими мира сего. Но несколько мыслей, которые я хотела бы до них донести, все же есть. Я думаю, что музей Фармана Салманова должен появиться и в Баку. Его заслуги огромны не только в прошлые годы, он активно помогал стране и в последнее время, посредничая в переговорах на самых разных уровнях.
В Шамхоре осталась школа, в которой учился мой муж, где также уместно было бы увековечить память земляка. Я буду просить главу администрации города о том, чтобы отметить это здание мемориальной доской.
– Как пройдут поминальные мероприятия памяти Фармана Курбановича?
– В день его смерти, 31 марта, мы почтим его память на Ваганьковском кладбище, где он похоронен рядом с нашим сыном. Затем я полечу в Баку, поскольку там траурные церемонии приурочены к дню его похорон – 3 апреля. Я летала в Азербайджан на сороковины, теперь вот приеду на первую годовщину. В прошлом году в Шамхоре на поминки собралось около полутора тысяч человек. Думаю, и нынче будет не меньше. Фарман Курбанович для многих людей стал родным человеком, таким он навсегда останется в нашей памяти.