Апрель 14th, 2008 | 12:00 дп

Оставаться собой

  • Эмиль АГАЕВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Заметки русскоязычного (окончание)
Да, надо всячески развивать, поднимать престиж – внутри нашей страны и за рубежом – азербайджанского языка. Надо! Но разве шлагбаум, опущенный перед русским языком, механически, САМ ПО СЕБЕ, приведет к прогрессу азербайджанского? Помню первые выступления Гейдара Алиева, только что избранного в 1969 году первым секретарем ЦК, на посредственном русском и невероятный прогресс, сделанный им в этой области буквально за считанные месяцы: иначе было нельзя. (Любопытен столь же стремительный прогресс Ильхама Алиева, но уже в обратном – в прекрасном владении азербайджанским!)

Изучать один язык, вытесняя другой, – зачем?
В принуждении есть своя логика. К примеру, когда человек, выехав за границу, оказывается в иноязычной среде, он быстрее схватывает – вынужденно! – новый язык. Но и здесь действовать надо постепенно.
На государственном уровне необходимо развивать и РАСПРОСТРАНЯТЬ государственный язык. Надо! Но, повторю еще раз, – НЕ БОРЯСЬ С РУССКИМ. И я могу согласиться с коллегой по перу и депутатом парламента Эльмирой Ахундовой в том, что в Азербайджане необходима государственная программа поддержки как азербайджанского, так и русского (в последнем случае подразумевается усиление преподавания русского в азербайджанских школах, ныне крайне слабое!), хотя категорически не согласен с ее же предложением перевести образование целиком на азербайджанский. Зачем? Во имя чего?
Не будем забывать – в широком общекультурном контексте языки не соперничают, они сотрудничают.
«Русский язык – слишком большой барин, чтобы навязываться…» – сказал некогда Вл. Соловьев. Увы, сейчас эти слова звучат скорее самонадеянно… В настоящее время мы видим у себя (да и на всем постсоветском пространстве) признаки ОТКАТА К ОДНОЯЗЫЧИЮ. И даже хуже того!
 
Рецидив
 
Казалось, с приходом Гейдара Алиева проблему «чужого» русскоязычия сняли. Напротив – помню, как долго, и в том числе в академической среде, обсуждался вопрос, как назвать наш язык в подготавливающейся тогда новой Конституции – азербайджанским или тюркским – и что следует делать для его дальнейшего обогащения и развития уже в качестве государственного. Гейдар Алиев восстановил добрососедские отношения с Россией и даже стал выдвигать на руководящие (вплоть до премьер-министра!) должности русскоязычных азербайджанцев.
И вот – спустя двадцать лет! – на тебе, рецидив. Снова те же речи. Не утихающие дебаты. Предложения от вполне здравомыслящих людей (в том числе, к слову, русскоязычных!) – перевести всю систему образования на государственный язык. «Представьте себе, что через несколько лет часть азербайджанской нации будет учиться на азербайджанском, часть – на русском, часть – на английском языках. В таком случае в ближайшем будущем мы столкнемся с расколом нации», – восклицает депутат Милли меджлиса Шахлар Аскеров.
Не знаю, может, это и верно. Но как это делать, а главное – когда? Уже сейчас? Но доросли ли мы до этого? Я имею в виду уровень школ с азербайджанским языком преподавания, уровень педагогов, не говоря уже об учебниках, масштабах и уровне переводной литературы… Не случится ли в этом случае броска не вперед, к прогрессу, а назад, в прошлое?!
Ведь проблема очень многогранная, сложная. И, как говорится, – с бородой.
Помните знаменитую «Книгу матери» Мирзы Джалила («Моллы Насреддина») – про мать, которая не понимала приехавших к ней сыновей, из которых один был тюркофил, а другой русофил; говорили они для нее непонятно! Да, все то же самое, с той лишь разницей, что среди названных выше языков вместо английского классик подразумевал турецкий.
К слову, ныне турецкий считают чуть ли не таким же, как свой. Хотя как раз в силу его близости к азербайджанскому он может влиять – и уже влияет. В этом смысле можно понять украинцев, для которых русский – все равно, что для нас турецкий или для молдаван румынский…
«Азербайджанскому угрожает не русский – турецкий», – сказал прямо кинокритик Аяз Салаев.
 
Об ассимиляции
 
А вот цитата из статьи философа Рахмана Бадалова с очень точным заголовком «Россия все дальше, все ближе» ( заранее извиняюсь за ее пространность, но речь о принципиально важных вещах!):
«Чингиз Гусейнов пишет: «Земляки в Москве озабочены, как и я в недавнем прошлом, возможной ассимиляцией огромной азербайджанской диаспоры, и отдельные факты такой перспективы наблюдаются, когда кое-кто из азербайджанцев готов отказаться от своего азербайджанства, и язык азербайджанский не нужен». И сам же отвечает, какая же «ассимиляция», когда в самой России происходит разделение на «чистокровных» и «не наших». Добавлю свои доводы.
Какая «ассимиляция», когда совершенно серьезно обсуждается, можно ли добиться того, чтобы китайцы в России стали православными, и будут ли россияне в таком случае лучше относиться к китайцам, принявшим православие («НГ», 12.07.2006). В той же газете выражается озабоченность тем, что «закон о миграции, еще не вступивший в силу, вновь ужесточается» и что «значительная часть населения (России) не слишком радостно отнеслась к попыткам власти привлечь в страну работников из других стран».
Одним словом, ассимиляция нашим «рыночникам» не грозит… Радоваться? Не будем торопиться. Мудрый Чингиз Гусейнов в уже цитированной статье считает, что ничего плохого в ассимиляции нет, что ассимиляция – это выработка некоего в широком плане культурного, территориального и языкового единства при сохранении бытовых, «художественных», зачастую и языковых своеобразий.
Опасность следует искать не в ассимиляции и не в потере национальной идентичности, а совсем в другом. В том, что прячешься в собственный кокон, в свою субкультуру, и выдаешь ее за общенациональную. В том, что привыкаешь жить, как изгой в чужой стране (возможно, и в собственной), что люмпенизация становится твоей привычной формой жизни в глобальном мире».
Комментарии, как говорится, излишни…
 
Уровни
 
Есть три уровня. Первый – многоязычие, как, скажем, у Анара (вариант в наше время, увы, редкий, хотя, учитывая мировые тенденции, перспективный). Второй – одноязычие, свойственное выходцам из сельской глубинки, беженцам из Армении (вариант наиболее распространенный). Но есть и еще один, третий, который я назвал бы «НИКАКО-ЯЗЫЧИЕ». То есть человек плохо владеет языком вообще. Даже – родным. Он может изъясняться и на каком-то другом, на уровне «моя-твоя». Может быть, к слову, русскоязычным, понимающим или как-то говорящим и по-азербайджански, но, по существу, не знающим ни азербайджанского, ни русского (таких в Баку все больше!). Безграмотность, малообразованность части общества, бывшая и в прежние времена, но сейчас приобретает характер чуть ли не катастрофы. Поскольку нет ни прошлого уровня образования, ни государственной программы борьбы с безграмотностью, как в первые годы советской власти, зато есть падение престижа образования вообще. Зачем учиться, тянуться к знаниям, когда это – само по себе! – не дает денег…
* * *
Да, против русского выступают не только отдельные чиновники, боящиеся «прихода со стороны», из диаспоры, людей способных. Это не только ультра-патриоты, сторонники обрубания культурно-языковых связей, видя в этом исключительно наследие «колониального» прошлого, не только тот же самый Запад, заинтересованный в вытеснении России из постсоветского пространства. Против русского порой выступают – да, сами русские! Я имею в виду как все больший шовинизм, из бытового проникающий уже в само сознание общества, так и зачастую официальную политику Москвы (отношения с Грузией, Армения как российский «форпост», тот же Карабах!).
А поэтому нам надо всячески защищать русский.
«Не надо искусственно нагнетать противостояние русского и азербайджанского языков. Отнесемся к русскому как к нашему огромному историческому завоеванию», – пишет Рахман Бадалов.
Добавлю свое, личное.
И делать это – то есть защищать русский язык как наше ОГРОМНОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ – мы, русскоязычные, живущие в национальных республиках (ведь этот процесс наблюдается не только у нас!), должны, не боясь лжепатриотов (как своих, в своем Отечестве, так и чужих, за пределами его!) и уж тем более не пытаясь подстраиваться под них, дабы казаться «святее папы римского».
Делать это в первую очередь и прежде всего мы должны, ОСТАВАЯСЬ СОБОЙ.