Апрель 19th, 2008 | 12:00 дп

Евгений Сидоров: «Чтобы убить культуру – нужно убить человека»

  • Валех САЛЕХ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Чрезвычайный и Полномочный посол РФ при ЮНЕСКО. Родился 11 февраля 1938 г.; окончил юридический факультет МГУ в 1961 г., аспирантуру кафедры теории литературы и литературной критики АОН при ЦК КПСС в 1974 г., кандидат филологических наук, профессор; 1965–1967 – заведующий отделом в «Литературной газете»; 1987–1992 – ректор Литературного института им. А.М.Горького. 1986–1991 – секретарь правления Союза писателей СССР. 1992–1997 – министр культуры РФ. Награжден орденами Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, «Знак Почета», а также орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени за большой вклад в развитие культуры (1998). В 1991 г. получил в Палермо золотую медаль «Медитерранео» (международная средиземноморская премия) за вклад в критику и развитие советско-итальянских литературных связей. Женат, имеет двоих сыновей.

– Вы один из частых и дорогих в Азербайджане гостей. 25 апреля вы вновь собираетесь посетить Баку. Что является причиной предстоящей поездки?
– Столетие замечательного писателя и ученого Мирджалала Пашаева отмечается в Азербайджане под эгидой ЮНЕСКО. Я как человек, многие годы связанный с этой всемирной организацией, должен поздравить своих азербайджанских коллег с включением этого юбилея в список мировых памятных дат.
Рядом стоят другие важные даты, к примеру столетие со дня первой постановки оперной жемчужины страны «Лейли и Меджнун», столетие народного художника Азербайджана Саттара Бахлулзаде и академика Мусы Алиева. Поистине 2008–2009 годы являются знаменательными для всей культуры Азербайджана, активно включая эту страну в мировой художественно-научный контекст.
– В аннотации к вашей книге «Необходимость поэзии» вас представляют как человека, который с «художественной общественностью и единомышленниками пытается бороться за сохранение отечественной культуры». Вы согласны с такой оценкой вашей деятельности?
– Это очень лестная оценка. Ведь имеется в виду тот период, когда я был министром культуры России. На мой взгляд, есть два этажа культуры. Есть культура классическая, высокая, на которой воспитываются многие поколения людей, но есть культура ширпотребная. Я не говорю, что это плохо. Там тоже есть редкие образцы для данного этажа культуры.
Для политики государства иногда выгодно, чтобы люди уткнулись в телевизор и смотрели всякую ерунду, не думая о серьезном. Ничто так не объединяет людей в бездумье, как массовая культура в худшем своем выражении. Это порой выгодно для властителей, которые «забывают» о своем народе, нации, перспективе развития в истории.
– Сейчас нет планомерной политики по реабилитации культуры?
– Она есть на словах, в декларациях, программных заявлениях. Но ее нет на деле. Это объясняется недостатком финансирования культуры как отдельной отрасли. Недостатком развития спонсорства, который был присущ российским и бакинским купцам – они отдавали часть средств, накопленных от нефтяных богатств, на развитие культуры. Сейчас это, к сожалению, редкие случаи. А государственное субсидирование ничтожно во всех странах бывшего СССР. Это сказывается особенно в провинции – в музеях, библиотеках.
– С 1992 по 1997 год вы были министром культуры России и как никто другой знаете, что происходит в этой сфере. Кроме упомянутых недостатков есть изменения в лучшую сторону?
– Конечно. Я никогда не считал, что культура гибнет. Помню, как-то давно одна милая девица, только что окончившая факультет журналистики МГУ, мне заявила: «Как известно, русская культура погибает». И так она это весело и радостно говорила, как будто весь смысл ее жизни был заложен в этом программном заявлении. Это было смешно. Культуру убить можно только с человеком. Ведь есть семья, есть гены, есть фольклор, масса вещей, которые невозможно вытравить из памяти народа и из культуры семьи. Музыка, написанная 200–300 лет назад, будет звучать еще долго, с годами набирая силу. Есть Григорович, который поставил балет Меликова «Легенда о любви», и это произведение останется надолго в памяти всех людей, которые любят Восток. Чтобы убить культуру – нужно убить человека. Физически. Вас, меня.
Я много лет работал и жил во Франции. Из всех европейских стран ближе всех по культурной составляющей Франция. Ни одна другая из европейских стран не оказывает такую сознательную поддержку культуре. Ведь существует понятие франкофонии. Даже министерство такое существовало. Это значит, надо показать всему миру, что такое французская культура, кино, язык, театр, еда, одежда, быт. Французский шовинизм – это все вещи государственно осознанные. Вот у нас был Год русского языка. За исключением парадных жестов, мы ничего по-настоящему не сделали, чтобы русский язык опять стал языком межнационального общения. У нас, не теряя национального колорита, таким примером стал Чингиз Айтматов. Есть замечательные писатели в Азербайджане – Чингиз Гусейнов или Рустам Ибрагимбеков, – которые пишут на русском языке.
– Сейчас появилась интересная традиция, когда авторы пишут на одном языке и сами же переводят свою книгу на родной. Или наоборот.
– Если есть возможность и одаренность – надо делать. Это было всегда. Конрад тоже поляк, а между тем – известный англоязычный писатель. Масса примеров. Вот мы боремся с прибалтами за то, что они нарушают права русскоязычного населения, но мы совершенно не думаем о том, как протянуть дружескую руку культуры к Прибалтике, Грузии. Мы начали выгонять грузин, и я первый написал письмо (его опубликовали в «Литературной газете»), что это позор – снова искать врага. Мы обязаны сохранить хотя бы память о том, чем жила многонациональная советская культура. Там было много хорошего. И сейчас через политические барьеры, газовые склоки, нефтяные недоразумения протянуть дружескую руку братьям по литературе, по искусству во всех странах постсоветского пространства. Это должно быть главной политикой. Потому как лучше человеческих контактов никто не выдумал. А они могут состояться только через культурную зону.
– Следовательно, надо создать некую культурную систему? С другой стороны, не получится ли у нас, что при становлении этой системы мы создадим себе дубликат прежнего строя?
– Слово «система» мне не нравится. Система предполагает всегда какой-нибудь пакт, учреждения, союзы писателей. Это неправильно. Контакт должен идти через личные, человеческие взаимоотношения. Друг по духу, по стилю. Должны быть гражданские общества. «Общество друзей Пушкина», например. Общественные организации. Они должны контактировать, они должны общаться. Но для этого требуется государственная поддержка.
Это должна быть объявленная культурная политика. Я не думаю, что это будет возвращение к старым порядкам – «старший брат, младший брат». Этого быть не должно. Я считаю, что объединение, общекультурная почва должна существовать. Мы не зря все-таки жили все эти годы рядом и вместе, и это было не только взаимоотношения имперские – метрополии и окраины. Должна быть не государственная искренность, а искренность гражданских обществ. А они в России только-только создаются, и еще далеко до завершения этих процессов. Общественную палату, например, сделали – ну и что? Там пляшут под кремлевскую дудку. Этот аккорд никому не нужен.
– Сегодня крайне остро стоит национальный вопрос. Мы говорили о том, как политика способна что-либо изменить. Вы можете рассказать, что способна сделать тут литература? Как литература может сблизить национальности?
– Литература – это огонь стратегического прицела. Должно пройти время. Поколения должны смениться, чтобы литература повлияла. Но есть и другие инструменты – средства массовой информации, дипломатия, и есть культурное сотрудничество. Я убежден, что сотрудничество должно протекать через личные контакты писателей – так было всегда, так было, к примеру, когда проходили Дни российской книги в Баку. Кстати, слова «российский» и «русский». «Российский» – политкорректное определение, попытка показать, что мы – многонациональная федерация, но издавна в понятие «русский» входил и национальный элемент. Потому как российско-русская империя включала в себя людей разных национальностей. Ибо русский – это культура, а не только кровь. Поэтому русская культура – это явление, объединяющее людей. Так же как и азербайджанская, казахская, узбекская и прочие культуры.
Вы затронули важный вопрос о национальных проблемах. Я очень переживаю, что на смену антисемитизму пришла другая форма национализма – этнических конфликтов. Это просто безобразно. Наверное, требуется упорядочивание, какие-то административные меры. Но нельзя бороться с «лицами кавказских национальностей» отвратительным, незаконным, политическим путем, как это происходит.
– В сентябре прошлого года вы были в Баку с официальным визитом. Проходили Дни русской книги в Азербайджане. Мы с вами виделись в Союзе писателей. Выступая в актовом зале Союза писателей Азербайджана, вы сказали, что надо восстанавливать факультет перевода в Литературном институте?
– Да. Это хорошее дело. В Литературном институте всегда была кафедра художественного перевода. Потом, когда я был ректором, мы создали отделение и готовили переводчиков с языков народов СССР. Сейчас есть переводчики с итальянского, английского, а с языков республик бывшего Союза нет. Я приезжал к Гейдару Алиеву, мы с ним договаривались об организации группы переводчиков в Азербайджане. И мы это сделали. Азербайджанские переводчики учились у нас в Литературном институте. Восстановить переводческое отделение в Литературном институте – вполне возможная и здравая идея. Я ее всячески буду поддерживать.
– Какие впечатления у вас остались от Баку?
– Самое главное – это общение с друзьями. Я общался с Таиром Салаховым, которого в Москве вижу гораздо реже. Полад Бюльбюль оглы и Эльчин – мои товарищи, когда я приезжаю в Баку, прежде всего ищу тепло рук, которое я уже ощущал однажды. И это самое верное чувство, верный путь к сердцу другого народа. Важно человеческое доверие друг к другу. Без веры в чужую искренность ничего не будет. И мы, люди пишущие, должны все время думать о том, как сохранить культурное единство.