Апрель 27th, 2008 | 12:00 дп

Мы вернемся

  • Ильхам БАДАЛБЕЙЛИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Шестнадцать лет назад была захвачена гордость Азербайджана – город-крепость Шуша
Ровная, местами словно отутюженная площадка «Джадыр Дюзю», вся покрытая, несмотря на раннюю весну, зеленой бархатной травой, как-то внезапно обрывалась в отвесную бездонную пропасть. Напротив, примерно в полукилометре, была такая же отвесная скала, и на вершине горы густой лес. Правда, сейчас деревья были голыми, и их тонкие макушки, словно ища защиту от утренних заморозков, сиротливо тянулись друг к другу.

Между этими двумя вершинами царил воздух, до того осязаемый, что порою казалось, будто он твердый и при желании можно даже потрогать его. Это ощущение усиливалось тем, что в воздухе стоял какой-то несмолкаемый хрустальный звон, природу происхождения которого искать было бессмысленно. Так звенит только воздух гор.
На самом дне ущелья виднелись какие-то домики, ровные прямоугольники вспаханной земли и узкая ленточка Дашалты-чая. А чуть выше на вертикали противоположной стенки можно было разглядеть два арочных отверстия. Они служили входом в спальный дворец шушинского правителя Ибрагим хана.
Хранителями тайн называют горы. О многом они могли бы рассказать, если бы могли говорить. Они рассказали бы, как сюда, к знаменитым «сорока ступеням» Домалтинской скалы, приходил великий Вагиф и складывал свои гениальные гошмы и газели.
Молчат древние скалы, крепко хранят они свои тайны. Но народ, сквозь века пронесший любовь к своему великому земляку, донес до наших дней много страниц из его славной жизни. И поныне в народе говорят: «Не каждый ученый может стать моллой Панахом Вагифом».
 
…Надеждой тешусь, что вот-вот наступит черным дням конец,
Что перекрасятся они, ведь с неба синь на них струится.
Не зря облюбовал Вагиф холмы скалистые Шуши, –
Благоуханный перл-цветок на голом месте лишь ютится
– писал поэт о своей великой любви к краю, его необыкновенной природе.
 
На живописном склоне у самого «Джыдыр Дюзю» погребено тело поэта. Я молча кладу на каменную плиту у памятника букет ранних полевых цветов, которые собрал на лугу, и тихо покидаю это священное место.
По узким кривым улочкам старого города спускаюсь к центральной площади. Витражами-шебекя, минаретами мечетей, развалинами крепостных стен на меня взирает сама история. В середине XVII столетия крупным карабахским беком Пенахом из знатного рода Джеванширов был основан город, который положил начало Шушинскому ханству. Много легенд и преданий связано с этим городом. «Джыдыр Дюзю» – поле, где объезжали прославившихся на весь мир карабахских коней, устраивались веселые празднества со скачками и народными играми. Мечеть, выстроенная во второй половине XIX века по заказу Говхар Аги, дочери последнего правителя Шушинского ханства Ибрагим хана, стала украшением центральной площади города, бывшей в те годы средоточием знаменитых шушинских караван-сараев. Здесь располагались лавки торговцев и ремесленников. Бойкие мастера прямо на глазах заказчиков изготавливали замечательные изделия из золота и серебра.
…Спросите у любого жителя города, а шушинцы народ разговорчивый, и он не переводя дыхания может столько рассказать об истории родного края, о людях, прославивших этот край, что хватило бы, наверное, не на одну книгу. Он вам расскажет о богатых литературных, театральных и музыкальных традициях города. Консерваторией Кавказа называют Шушу, и это определение как нельзя лучше подходит к ней. Родина знаменитых ханенде и таристов – Д.Гарягды, С.Шушинского, Х.Шушинского, К.Примова, она дала Азербайджану основоположение нашей классической музыки У Гаджибекова, известных композиторов А.Бадалбейли, Ф.Амирова, Ниязи, прославленных певцов Бюль-бюля, Л.Бейбутова и многих других.
Еще в XIX веке в Шуше насчитывалось 10 научно-литературных обществ, в которых активно сотрудничали известные поэты и писатели. Здесь, в Шуше, зародился один из первых национальных театров Азербайджана, на сцене которого выступали прославленные люди Везиров, Гарягды.
Шуша – город, в котором на редкость гармоничен синтез старого и нового. Центральная улица Шуши, застроенная четырех-, пяти-, шестиэтажными домами, завершается чудесным архитектурным памятником прошлого века, мечетью Говхар Ага. Рядом с современными зданиями сохранились дома – ровесники города. И поныне поражают изящно выполненные витражи-шебеке, красочные росписи на стенах домов.
…Вечером моросил мелкий дождь. А утром в еще не совсем просохших лужах отражающийся красным цветом, огромный пылающий шар солнца, неугомонный воробьиный хор – все свидетельствовало о том, что день сегодня будет чудесным. Выбравшись чуть свет из гостиницы, я шагал к скалам в нижней части города. Прошел через развалины Гянджинских ворот, тех самых, о которые сломало свои копья не одно полчище завоевателей. Дорога, петляя, вышла к самому обрыву. Все ущелье было заполнено облаками. Вдруг ветерок совсем стих, и по камням, словно альпинист, выверяющий каждый свой шаг, медленно стали подниматься небольшие комочки «ваты». Но это были только разведчики. Поднявшись наверх, они дали команду, и за ними двинулась вся лавина облаков. Через пять-десять минут весь город был в густом тумане. Но когда я вернулся в город, там было светло и ясно, а на безоблачном небе ярко светило солнце. Зато вершина горы, на которой расположилась телебашня, была вся окутана облаками, и острый шпиль антенны, казалось, парил в воздухе. И так несколько раз в течение дня. А к вечеру туман окончательно осел в городе. Шуша, раскрыв ворота своих древних караван-сараев, впустила на ночлег облака. Удивительными были звезды. Они не мигали, как обычно, а доносили какой-то расплывчатый и мягкий свет, и от этого казалось, будто небо – это огромное решето, сквозь отверстия которого прорываются бледные снопы света.
А утром небо затянулось свинцовыми тучами, и вскоре повалил неприятный мокрый снег. Но даже это не могло испортить настроения, так как я намеревался совершить увлекательное путешествие в завтрашний день Шуши, город, который в ближайшее время должен стать одним из крупнейших курортных центров Азербайджана, а может быть, не только Азербайджана. Немного воображения, и я на месте невзрачного, покосившегося двухэтажного здания нынешней гостиницы увидел взметнувшиеся ввысь многоэтажные корпуса отелей, многочисленные санатории, пансионаты, новые кинотеатры и концертные залы, современные кафе и рестораны. В тенистом сиверине миловидная девушка услужливо предлагает посетителям «живую воду» этих краев «Шуша сую», по целебным качествам не уступающую знаменитому «Нарзану».
А почему бы и нет? Ведь по своим курортно-климатическим условиям, по красоте природы Шуша, по мнению многих знатоков, ни в чем не уступает всемирно прославленному швейцарскому курорту Давосу.
…Я уезжал из Шуши ранним утром. Город еще спал, дворники приступили к своим обычным занятиям. «Рафик», на котором я уезжал, выехал из города через Гянджинские ворота и поехал по самому краю обрыва. Облака, затаившиеся в ущелье, снова вынашивали планы по нашествию на город. Еще один поворот, и Шуша скрылась из виду.
 
P.S.
Эти заметки были сделаны в мае 1970 года, в результате моей поездки в Нагорно-Карабахскую автономную область, где я находился по заданию редакции газеты «Молодежь Азербайджана». Должен сказать, что принимали меня на самом высоком комсомольско-партийном уровне. Заместитель председателя облисполкома, кстати, была единственная тогда вакансия в высших эшелонах власти, которую занимал азербайджанец. Вместе с персонально приставленным ко мне гидом пышноволосой и большеглазой Анжелой, в которую я, кажется, даже немного влюбился, мы облазили весь Степанакерт (тогдашнее название Ханенди), побывали в театре, у студентов пединститута, в гостях у моего друга Гарика, который угостил нас отменным шашлыком в сопровождении фирменной карабахской тутовки, на ламповом заводе, словом, не буду все перечислять, но в чаду непредвиденных застолий и возлияний я все-таки не забывал, что целью моей поездки была Шуша, о чем я ненавязчиво, но и не без некоторого упорства напоминал своим хлебосольным хозяевам.
– И что ты там потерял, – говорила мне Анжела, – разве здесь мало материала для твоей газеты.
А «там» – это всего лишь 18 км шоссейной дороги, на которую удалось вырваться лишь на третий день моей командировки.
Шуша – единственный азербайджанский (более 80% населения) район в армянском окружении прочих районов области. В то время я не знал, что именно по этой причине развитие Шуши искусственно тормозилось. Шуша приходила в упадок и была, по сути, обречена. Тем циничнее сейчас звучат предложения, исходящие из Еревана и Ханенди, превратить Шушу в культурный центр всего Кавказа. И это о городе, который оккупирован и почти разрушен.
Но в 70-м году, когда я побывал в Шуше, я увидел и множество позитивных явлений. Мне показали генплан развития города на предстоящее десятилетие, замыслы по превращению его во всесоюзную здравницу. Полагаю, что это было связано с приходом к власти в Азербайджане в 1969 году Гейдара Алиева. И Шуша, несмотря на саботаж армянского руководства области, хоть и со скрипом, но начала свой путь к возрождению.
Подтверждением этих слов может служить моя вторая поездка в Шушу. Это было в 1980 году, когда по инициативе Гейдара Алиева в Баку проходил Всесоюзный писательский симпозиум под названием «Братство народов – братство литератур». Многочисленные гости форума, разбившись на небольшие группы, разъехались по многим районам республики. Я выбрал Нагорный Карабах и, таким образом, еще раз побывал в Шуше. Это был уже совершенно другой город. Были восстановлены мечети Говчар Аги и мечети при медресе, связанные с именем великого Вагифа. На могиле поэта был сооружен прекрасный мавзолей, мы возложили туда живые цветы. Ровные заасфальтированные улицы, взметнувшееся ввысь 9-этажное здание новой гостиницы, отреставрированные старинные особняки и здания – все это не могло не радовать и не наполнять гордостью душу любого, кто хоть как-то связан с Шушой, Карабахом. Светлым, радостным и счастливым виделось мне будущее Шуши и всего Карабаха в те солнечные летние дни 1980 года, когда я в последний раз был в Шуше. Разве мог я тогда знать, что разлука будет столь длительной и горькой.
Шуша-Душа – в этой неслучайной рифме мне видится огромный символ, Шуша – это Душа Азербайджана. Шуша – в душе каждого азербайджанца, а значит, и в моей. Как тут не вспомнить слова великого Самеда Вургуна: «Можно ль душу у сердца украсть? – Никогда». А значит, до скорой встречи – в Шуше.