Май 25th, 2008 | 12:00 дп

Жизнь моя – кинематограф…

  • Фархад АГАМАЛИЕВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

С Шамилем Наджафзаде мы не виделись семнадцать лет. Ровно столько же лет ждал экранного воплощения сценарий фильма «Гала» («Крепость»), написанный им совместно с поэтом и драматургом Рамизом Ровшаном. Ныне лента снята и начинает собственную жизнь, от создателей уже не зависящую. Из сказанного вовсе не следует, что в прошедшие годы Шамиль занимался исключительно этим проектом. Как режиссер-документалист и аниматор, он снимал ленты, ставшие заметным событием в кинематографе Азербайджана.

Был успешен и в качестве режиссера, художника-постановщика игровых и неигровых фильмов, большей частью на основе собственных сценариев. Творческие искания и достижения Шамиля достойно отмечены призами многих авторитетных кинофорумов в разных странах мира. Его произведениям свойственен углубленный взгляд на судьбу отдельного человека и явления в потоке исторического времени. По первому образованию он «чистый» художник и в киноинституте (ВГИК) окончил художественный факультет. И все минувшие годы Наджафзаде интенсивно работал как живописец, был участником ряда престижных международных выставок. Ему сорок восемь, как говорится, в расцвете творческих сил. В Москву он приезжал на озвучку фильма «Гала», благодаря чему и состоялась наша нынешняя, спустя семнадцать лет, встреча с заслуженным деятелем искусств, секретарем Союза кинематографистов Азербайджана Шамилем Наджафзаде.

– Расскажи, пожалуйста, о чем твой фильм со столь неприступным названием?

– Если очень коротко – о памяти и беспамятстве, о комплексе исторических и человеческих проблем и явлений, который Чингиз Айтматов когда-то обозначил понятием «манкуртство». В Средние века крепость имела конкретное оборонное значение. Сегодня она – памятник истории. Но это и всегда актуальная для народного самосознания метафора форпоста, последнего рубежа, за который отступать нельзя. Метафора нравственности и земли, которую нельзя уступать врагу во все времена, никогда не бывшие легкими. Но всегда были и те, кто сдавал рубежи и кто их не сдавал. Не надо постоянно искать причину неудач в несправедливой исторической судьбе, скверных соседях, геополитике… Надо и в себя заглядывать, разбираться в собственных ошибках, иные из которых равны преступлениям. Не секрет, что наш народ сегодня заражен синдромом поражения. Серьезнейший психологический фактор. Америка после Вьетнама десятилетиями пыталась избыть этот депрессивный, разрушительный синдром. Своим фильмом я хочу заставить зрителя задуматься об этих вещах, помочь вернуть веру в свои силы, в то, что еще «не вечер», что победа возможна, если очень сильно ее желать и добиваться…

– То, что ты говоришь, бередит душу до боли. И вновь заставляет думать о кино в подзабытых категориях совести, долга, чести. Предполагает в нем мощную духовную энергию, способную куда-то звать и вести. Что в этом смысле, с твоей точки зрения, происходит в сегодняшнем азербайджанском киноискусстве?

– Очень многослойный, знаешь ли, вопрос. Чтобы внятно на него ответить, надо спуститься с заоблачных высей, куда мы сразу же воспарили, на грешную землю и обозреть «горизонталь». Ты хорошо знаешь, что в киноискусстве «высокая поэзия» и «презренная проза» спаяны настолько неразрывно, что не всегда ясно, что первичнее, главнее. Сегодня в Азербайджане на государственные деньги производится пять полнометражных художественных картин в год. Еще три года назад было всего две. В прошлом году из бюджета на фильм выделялось 300 тысяч манатов (350 тысяч долларов США). Сейчас 600 тысяч Не только потому, что лишь сейчас стало очевидно, что на 300 тысяч фильм не снять. Это и раньше было известно. Стало очевидной государственная важность искусства экрана. Его способность обращаться к тем самым категориям, о которых ты упомянул в начале нашего разговора. Меняется подход – меняется и ситуация в кинопроцессе…

– Не мне тебе говорить, что и 600 тысяч манатов – отнюдь не избыточные деньги для создания фильма, даже не сложнопостановочного, не говоря уже о гонорарах звезд…

– Все правильно. Приходится добирать, как это делал и лично я, используя свои возможности, связи… Но я считаю, что ситуация нормализуется, движется к позитивным значениям. Если сегодня кинопроцесс у нас на 60, а то и на 80% обеспечивается из госбюджета – это прогресс. Другое дело – как «собираются» остальные деньги. Понятно, что их дают бизнесмены. Но им должно быть экономически выгодно вкладывать в кино, поскольку меценатов, подобных Зейналабдину Тагиеву, пока в Азербайджане не наблюдается. Ну и как заинтересовать предпринимателя? Полагаю, должно быть решение на государственном уровне, чтобы привлечь в кино инвестиции – и поощрять инвестора.

– Я знаю, что не лучшим образом обстоит сегодня в Азербайджане и ситуация с кинопрокатом…

– Это ты очень деликатно выразился. Система кинопроката разрушена. В Баку сейчас есть только один кинотеатр, соответствующий современным требованиям, с системой «долби» – кинотеатр «Азербайджан». На всю столицу! Потому и билет туда стоит 8 манатов, больше 9 долларов, что сегодня на нашей с тобой исторической родине деньги непомерные. Что в таком случае говорить о прочих городах, районах. Поскольку все взаимосвязано, отсюда и огромная проблема возврата вложенных средств. То есть пока не будет выстроена система проката, не будет ни возврата денег, ни доведения кинопроизведения до зрителя. Телевизор ведь большого экрана не заменяет. Человек с пультом перед домашним экраном и человек, специально идущий в кинотеатр, с семьей, с друзьями, – это разные зрители, разное ощущение, если так можно сказать, торжественности события.

– И что предпринимается для воссоздания системы проката?

– Какие-то шаги предпринимаются, но явно недостаточные. Думаю, самый эффективный путь – это развитие частных кинотеатров…

– Сейчас в Баку такой строительный бум, разве не должен он коснуться и кино?

– Безусловно, должен. И справедливости ради надо сказать, что за последние два года удвоилось и количество кинотеатров, хотя о техническом соответствии их дню нынешнему мы выше уже говорили. Равно как и взаимосвязанности всего в кинопроцессе. Последний раз на нашей киностудии оборудование обновлялось в 1975 году. Операторы, например, все еще снимают камерами «Арифлекс-2», тогда как норма сегодня «Арифлекс-5». Существует Указ президента о содействии развитию кинематографа. Другой вопрос, как он реализуется. И тем не менее общую тенденцию я бы обозначил как обнадеживающую. Стало значительно больше внимания творчеству молодых, реанимируется объединение «Дебют».

– Поговорим о качестве фильмов, создающихся в Азербайджане…

– Я так скажу: кино именно тот вид искусства, где количество переходит в качество. Журналисты иногда задают мне очень интересный вопрос: почему азербайджанские фильмы не удостаиваются «Оскара»? Но ведь не бывает так, чтобы страна, которая производит два-три фильма в год, выдавала шедевры. Американцы вывели формулу: для того чтобы в год родился один хороший фильм, нужно снимать не менее 20-ти.

– Не думаю, что эта формула бесспорна. В Индии снимаются тысячи кинолент ежегодно; следуя американской формуле, и шедевров индийский мейнстрим ежегодно «на-гора» должен выдавать десятками…

– В Индии есть Бомбей – «болливуд», с которым и ассоциируется наше восприятие индийского слезливо-песенного кино, и есть Калькутта, где делаются совсем иного уровня ленты.

– Ну хорошо. А что ты скажешь о художественном потенциале азербайджанского кино?

– Непростой вопрос. Из старого поколения сегодня достаточно активно работают Эльдар Кулиев, Октай Миркасимов… Представители моего поколения очень долго не снимали. Как бы парадоксально ни звучало, я считаю это положительным моментом. Потому что не конформировали, не прогнулись перед новым временем, в котором первую скрипку играют деньги. Выживать было трудно, конечно, но важнее было сохраниться. Моя «Гала», как мы уже говорили, 17 лет шла к производству. Такая же история у Аяза Салаева, Явера Рзаева – долго-долго вынашивались и прокладывали дорогу к съемочной площадке их собственные идеи, сценарии. Есть очень талантливый Джамиль Кулиев, который работает над собственным замыслом. Мое поколение, те, о ком я говорил – это ВГИКовцы. Сейчас в нашем с тобой институте учится, на операторском факультете, только один азербайджанец – Узеир Аббасов. В Баку функционирует Университет культуры и искусств, где имеется факультет кинорежиссуры и операторского мастерства, я преподаю там режиссуру. Конечно, трудно сравнивать его с ВГИКом – по части базы, оборудования и т.д. Но каждый выпуск нашего университета дает одного-двух талантливых ребят, со всеми предпосылками стать сильными профессионалами. Это нормальная динамика. Есть интересные дебюты. Если сравнивать сегодняшнее молодое, скажем литовское или грузинское, кино, наше не хуже, хотя стартовые позиции у них, конечно, лучше. Поэтому, если говорить о потенциале и строить прогнозы, акцент следует делать опять же на реализации наших планов и проектов на основе осознания важности кино в иерархии государственных приоритетов. Думаю, лет через пять общий пейзаж азербайджанского кино будет выглядеть совсем иначе, чем сегодня.

– А как бы ты определил общий, так сказать, вектор развития нашего кино – в направлении романтическом или, скажем, притчево-философском?..

– Я не киновед и вещать о векторах и глубоких тенденциях поостерегся бы… Вообще пока, как говорится, не до жиру, стать бы на ноги. Вот выйдут на экраны наши новые фильмы – мой, Явера Рзаева, Эльдара Кулиева, Октая Миркасимова – посмотрим, сравним, подискутируем, тогда и поговорим о векторах. Но я убежден, что совсем не за горами время, когда наше кино даст много пищи для разговоров не только в Азербайджане.

– Иншаллах!