Июнь 22nd, 2008 | 12:00 дп

Кто в столице толерантнее?

  • Станислав МИНИН
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Институт Африки РАН выпустил любопытное исследование своего научного сотрудника Дарьи Халтуриной «Мусульмане Москвы». Автор пытается понять, насколько столичные последователи ислама терпимы к иноверцам и от чего это зависит. Достоинств у работы много. Она написана добросовестно и содержит интересные выводы.

Например, у кого выше уровень толерантности: у русского, принявшего ислам, или у мусульманина-азербайджанца, приехавшего в Златоглавую? Задайте такой вопрос своим знакомым или на каком-нибудь интернет-форуме и в ответ прочитаете: «Азербайджанец менее толерантен. Они вообще не хотят жить по-нашему. Они нас не уважают». Выясняется же, что дела обстоят совсем не так. Среди азербайджанцев, опрошенных Дарьей Халтуриной, позиций «активной толерантности» (термин автора исследования) придерживаются 67%. Именно столько опрошенных сообщили, что у них много друзей-немусульман и они не видят разницы между мусульманами и немусульманами. Среди русских мусульман таковых 22%. Неофитство и нетерпимость идут нога в ногу.

Не подтвердилась и гипотеза о том, что на уровень толерантности позитивно влияет русифицированность. Автор исследования задавала своим собеседникам методологически верный вопрос: «На каком языке вы думаете?» 220 опрошенных (из тысячи) назвали русский. При этом показатели корреляции (связи) между этим показателем и уровнем терпимости низкие. То есть можно думать по-узбекски или по-чеченски и в то же время допускать, «чтобы распускались тысячи цветов». А можно думать по-русски и глядеть волком на всякого немусульманина.

В книге опровергается еще один стереотип. Принято думать, что чем выше религиозность мусульман, тем ниже уровень их терпимости. Однако, как выяснила Халтурина, это не совсем так. Данные ее исследования показывают, что мусульмане с высоким уровнем формальной религиозности (частое совершение молитв, намаза, соблюдение поста, желание совершить хадж) склонны к умеренной позиции в отношении немусульман.

Дарья Халтурина выделяет группу «терпимых» (самую многочисленную, надо сказать). Это те, кто в своих ответах не обнаружил ни «активной толерантности», ни явной ксенофобии. Такие люди на вопрос об отношении к мусульманам отвечают: «Сожалею, что немусульмане не приняли ислам». У кого-то могут возникнуть вполне логичные вопросы: «А в чем выражается их терпимость? Не стоит ли за их неопределенностью скрытая ксенофобия?» Можно подумать, что автор подверстывает результаты исследования под скрытую задачу – показать, что московские мусульмане толерантны.

Дарья Халтурина эту слабость осознает. Для «терпимых» она вводит дополнительную шкалу, отделяет тех, кто ближе к толерантности, от тех, кто ближе к ксенофобии. И знак равенства между «московским мусульманином» и «ксенофобом» все равно поставить не получается. Впрочем, такая добросовестность все равно не убедит тех, кто от каждого мусульманина ожидает агрессии.