Июль 07th, 2008 | 12:00 дп

По дорогам судьбы

  • Ильхам БАДАЛБЕЙЛИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Он стоял в проеме двери, невысокого роста, худощавый, с большими чуть-чуть навыкате глазами, и не то чтобы робко, но с некоторой нерешительностью спросил: «Со стихами – это к вам?». Со стихами было ко мне, тогдашнему (а было это в начале осени 1969 года) сотруднику отдела литературы и искусства газеты «Молодежь Азербайджана». Скажу честно, стихи мне не очень понравились, и я мог бы, как и многим другим, посоветовать юному автору заняться чем-то другим, помимо стихов. Но что-то меня в них все-таки задело, и хотя я не собирался предлагать их к публикации в газете, понимал их необычность и неординарность. Там были строки, которые я помню до сих пор:

 

Говорят, в жизни все переменится,
И в награду получишь муку.
Опорошен мукой как из мельницы,
По дорогам судьбы я иду.
 

Так в редакции газеты «Молодежь Азербайджана» почти сорок лет назад состоялось мое знакомство с Натигом Расулзаде, которое переросло в крепкую мужскую дружбу, спаянную годами учебы в Литературном институте, куда Натиг по моей рекомендации был направлен учиться Союзом писателей Азербайджана. Можно вспомнить бурные похождения молодости, в которых были и дружеские застолья, и свидания с девушками, и даже драки с «чужаками», во время которых на Натига можно было положиться больше чем на себя самого, и ночные бдения, когда мы взахлеб читали друг другу только-только написанные опусы.

А тогда, при первой встрече, я спросил у Натига, кто его любимый поэт. «Аполлинер, может слыхали?» – не задумываясь, ответил Натиг. «А еще Уолт Уитмен», – сказал я и попал в самую точку. Чудо случилось чуть позже, когда Натиг протянул мне несколько листков бумаги: «Вот тут я еще рассказ написал». С рассказа о котенке, замученном дворовыми ребятами, напечатанного на страницах «Молодежки», и начался путь в большую литературу Натига Расулзаде, ныне известного азербайджанского прозаика, сценариста и драматурга, заслуженного деятеля искусств, профессора Азербайджанской академии искусств, автора многих пьес, сценариев, десятков книг, изданных не только в Азербайджане и России, но и во многих странах Европы и Азии.

Чтобы стать хорошим прозаиком, мало придумать увлекательный сюжет, надо еще найти точные образы, нюансы, детали быта, так, чтобы читатель стал, вольно или невольно, участником описываемых событий, сопереживал героям, умирал и воскресал вместе с ними. У Натига это получается мастерски. Помню, еще будучи студентом Литинститута, Натиг написал рассказ «Женился». Пожалуй, не было студента в институте, который бы не прочел его, рукопись была зачитана буквально до дыр. Да что студенты, не оставил этот рассказ, кстати впоследствии напечатанный в журнале «Дружба народов», равнодушными и многих преподавателей. А всего-то и делов, что этакий вечный неудачник, своеобразный чеховский Епиходов с его двадцатью двумя несчастьями, только из Маштагов, нечаянно, да-да, совершенно случайно и сам того не желая, овладевает некрасивой, по сути обреченной стать старой девой, дочерью своего друга и вынужден жениться на ней. Но искрометный юмор, с которым написан рассказ, необъяснимым образом оказывается преисполнен грусти, тревоги и даже трагизма. В умении сочетать несочетаемое, свести несводимые концы и кроется одна из тайн самобытного мастерства Натига, писателя, чью творческую манеру и стиль ни с кем нельзя спутать.

А позже одна за другой появляются произведения, принесшие Натигу истинную любовь и признание широкой читательской аудитории как в Азербайджане, так и далеко за его пределами. Это и рассказы из цикла «Год любви», «Тропинка», «Про ослика, ослика…» (рассказ вошел в хрестоматийные школьные учебники), «Дождь в праздник», повести «Нонсенс», «Всадник в ночи», «Записки самоубийцы», «Дом», роман «Среди призраков» и многие другие.

Каждый раз, приезжая в Баку, я знаю, что меня ожидает праздник общения с моим другом Натигом. И чаще всего – это не застолье и не «обмывание» встречи, а многочасовые прогулки по Баку, городу, в который Натиг самозабвенно влюблен. Мы говорим о многих вещах, серьезных и несерьезных, шутим. Пытаемся острить, а по возможности и подколоть друг друга – привычка, оставшаяся с юности, но мы знаем, что за всем этим стоят самые искренние дружеские мысли и чувства. Обычно мы прощаемся с ним возле консерватории, через дорогу от которой он живет. Он растворяется в ночи и исчезает в темном проходе арки. А мне кажется, что я все еще вижу его, как он, опорошенный мукой, идет по дорогам своей многотрудной судьбы.