Июль 20th, 2008 | 12:00 дп

Поцелованный Богом

  • Алп НУР
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Народный артист Азербайджана Алим Гасымов – о времени, о себе и о мугаме
Народный артист Азербайджана Алим Гасымов, его дочь Фаргана и инструментальный ансамбль народной музыки отправились в Японию. Творческий коллектив даст в июле два сольных концерта – в Токио и в Осаке. Турне по Японии организовал европейский менеджер Гасымова, концерты проводятся по приглашению японской стороны. Накануне корреспондент «АК» встретился с Алимом Гасымовым.

– Алим муаллим, в искусстве мугама, кажется, нет вершин, не взятых вами. Какие в этом смысле новые идеи и проекты вам интересны?

– Всегда есть непокоренные высоты. Движение вперед обеспечивает стремление к идеалу. Аллах свидетель: в искусстве я всегда тянулся к самым, казалось, недостижимым вершинам. Другое дело, что часто человека, достигшего успеха, обуревает гордыня – сестра неблагодарности. Исполнителю ведь может показаться, что он по собственной воле так хорошо поет, однако думать так – заблуждение. Точно так же, как не по своей воле мы приходим в этот мир, так и всеми нашими поступками управляет высший промысел. По личному желанию я не взвалил бы на себя груз ответственности, вырастающей из моих же собственных критериев мугама. Я подпираю эту скалу по велению Аллаха. Огромная тяжесть, но и высокое наслаждение одновременно. Особенно, когда есть основание полагать, что Он в тебе не ошибся.

– Сейчас мало кто помнит того тихого застенчивого паренька, который очень давно впервые выступил и стал известным на конкурсе исполнителей классического мугама имени Джаббара Гарягдыоглу. Вы сами-то его помните?

– Вообще-то, я не хотел участвовать в том конкурсе. Я уже был узнаваем в народе, пел на свадьбах. И подумал: и зачем мне конкурс, из которого еще не известно, что выйдет. Меня переубедил покойный композитор Сулейман Алескеров, да упокоит Аллах его душу. Он буквально заставил меня заполнить и подать бумаги, необходимые для участия. Сулейман муаллим был из той редкой породы талантливых людей, которые распознают, чуют искру божью в других и не дают ей угаснуть. Я, Мохлет Муслимов и Фахреддин Дадашев готовились к тому конкурсу, как спортсмены к Олимпиаде. Прослушали километры старых лент с записями классических исполнителей мугама. Говорят, такое чревато подражательством. Но ведь речь должна идти не о слепом копировании. Я говорю о школе, о знании лучшего в своем искусстве. Как же без него найти свой собственный голос, свою манеру? Начало всегда сопряжено с накоплением, сомнениями, порой мучительными… Потом, когда приходит уверенность в своих силах и понимаешь, что твое искусство нужно людям, наступает новый этап. Ты уже обязан быть всегда не ниже того уровня, которого сам же и достиг. Потому что поешь не для собственного удовольствия – тебя слушает множество людей. Это часть той общей огромной ответственности, о которой я говорил вначале. Перед каждым исполнением я молю Аллаха: не дай иссякнуть моему вдохновенью, не сорви мой голос…

– Ваши уникальные находки, неожиданные для классического мугама новации не всеми, особенно вначале, воспринимались, скажем так, однозначно. Даже то, что однажды вы сменили привычный интерьер студии, где ансамбль играет и поет, сидя на стульях, на атмосферу восточной сказки и пересели на ковер на полу…

– Знаете, если певцу Аллах даровал талант, то не имеет значения, на чем он сидит, на стуле, на полу или на облаке. Потому что он уже занял место в людских душах. Я долго пел, сидя на стуле, если уж считать этот предмет мебели существенным моментом творчества. И, сидя на нем, долго и много исполнял наши завещанные предками, прекрасные традиционные мугамы. Нам стоя аплодировали от Самарканда до Америки. Но помимо зрительского признания существует еще внутренняя жизнь артиста, когда из самых твоих недр начинает проситься вверх что-то новое, неизведанное дотоле, и этому новому однажды становится тесно в рамках привычной традиции. И главным приоритетом для тебя становится служение не зрителю, а своему искусству, потому что первопроходство в искусстве – акт прежде всего индивидуальный, а не коллективный. Конечно же, оно – производное твоей индивидуальности, твоего персонального характера, мы же говорим не о хоровом пении, не так ли? А потом выясняется, что, ступив на нехоженую стезю и, может, потеряв какую-то часть старой публики, ты обрел значительно большее количество новых поклонников, хотя вовсе и не к этому стремился. Так что, спустившись однажды с яруса стула на ярус ковра, вполне можно подняться на новый и значительно более высокий уровень, это как раз мой случай.

– Кого из предшественников, исполнявших мугам, слушаете поныне?

– Я, когда начинал, учился у Гадира Рустамова, Рубабы Мурадовой, Явера Калантарлы… Их имена и их искусство – и сегодня в моем сердце.

– Кстати, вас сравнивают с Гадиром Рустамовым…

– Он тоже искал и находил свой неповторимый стиль, свой путь в искусстве. Может, отсюда и сравнения, о которых вы говорите. Совсем необязательно, чтобы от певца остались многочасовые записи. Гадир Рустамов немало спел превосходных вещей, но когда слышишь «Сона бюльбюлляр» («Прекрасные соловьи») в неповторимом его исполнении, невозможно не остановиться, не дослушать до конца, не зарядиться изысканной энергией его голоса. Общий цветник национального искусства складывается, образно говоря, из цветов творчества самых разных мастеров.

– Доводилось слышать, что к Алиму Гасымову признание на родине пришло после того, как он стал известным за рубежом…

– Ну, это сильная передержка. Возможно, заграничная популярность как-то повлияла на ускорение, скажем так, процесса получения почетных званий и т.д., который, может, без этого момента был бы проблематичен. Но в Азербайджане меня знали и любили и до мировой известности. Качество исполнения мугама, в отличие от других искусств, прежде всего оценивает народ, который и создал мугам. Вот что главное.

– Какова судьба созданного вами центра мугама?

– Мы поменяли прежнее наше помещение возле метро «Гянджлик» на новое, очень уютное место в поселке имени М.Э.Расулзаде. Хотим создать уголок музыки на лоне природы. Чтобы собираться петь, слушать, делиться эмоциями и ощущениями, познавать новое… То есть это не учебный центр, а скорее постояннодействующий музыкальный меджлис со своей аурой и энергетикой.

– Алим муаллим, мугам – это искусство изустное, традиционное в самом изначальном смысле этого понятия. Как оно сопрягается с техническими «наворотами» века, с тем же интернетом…

– Компьютеры и прочее – дело хорошее, чисто количественно помогающее процессу первоначального обучения мугаму. Но тут, как говорится, не следует заигрываться. Потому что мугам – это прежде всего настроение, дарованное Всевышним вдохновение. Которое можно и нарушить, испугать избыточностью. Вдохновенные люди – как дети, в которых нас восхищает именно непосредственность, чудесная детскость. Вырастая, они становятся как все. Человеку искусства, нашего, мугамного искусства, нельзя терять детскости, становиться похожим на всех.