Август 10th, 2008 | 12:00 дп

Что есть красота

  • Фархад АГАМАЛИЕВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Ужас «Герники» Пикассо трудно назвать красотой. Тем не менее картина принадлежит миру прекрасного, хотя рождена не для услады взоров, а эстетикой, взыскующей сочувствия и очищения через потрясение. Древние называли это катарсисом. Пластические хирурги, условно говоря, «Герник» не создают, хотя их работа сродни работе художника, точнее – скульптора. Они устраняют дефекты природные, приобретенные или же выдуманные комплексующим пациентом, чтобы выстроить ему новое лицо, бюст, талию etc. Выстроить то, что соответствует представлениям пациента о красоте. С этой темы и началась наша беседа с известным хирургом Теймуром Кулиевым.

– Теймур Арифович, визуальные искусства позволяют с особой наглядностью прослеживать метаморфозы канона красоты. Искусствоведы предлагают примерно такую схему. Античность – культ человеческого тела, Средневековье – мракобесие и истязание плоти, Ренессанс – вновь возврат и утверждение телесной красоты и обилия. Достаточно вспомнить, какие именно модели пленяли фламандского мастера Высокого Возрождения Пауля Рубенса… Минувший век, кажется, смел все каноны, смешал все представления о красоте. Субтильные неземные создания Модильяни и пышнотелые купчихи Кустодиева – это и многое другое несравнимое – все XX век. Нынешний идеал – губы от Анджелины Джоли, ноги – от ушей и чтобы весило все это не больше трех пудов. Как отражаются подобные метаморфозы на вашей профессиональной практике?

– Самым непосредственным образом. Случается, так и заказывают: сделайте мне рот, как у Джоли. Ноги тоже удлиняют, существует специальная костоломная и очень болезненная операция, при помощи аппарата Илизарова. Я подобным не занимаюсь. Любой пластический хирург может рассказать случаи из собственной практики, когда обращались именно с такими просьбами: «хочу, как у …» – следует имя кумира, образца, эталона, назовите, как хотите. Но бывает и совсем иначе. Приходит, например, женщина и говорит: «У меня одна бровь выше другой, поэтому муж от меня уходит. Помогите!» Это не анекдот, а один из многих реальных случаев, курьезных только на первый взгляд. А, возможно, муж от нее вознамерился уйти потому, что она его ежевечерне пилит почем зря. То есть причина не на поверхности, а внутри. Ведь самое сложное – не сама операция. Главное – понять, чего именно пациент хочет, его побудительные мотивы. Пластическая операция – не лечение болезни. К нам приходят люди здоровые. Если надо исправить ошибку природы, произвести необходимую коррекцию – мы беремся за дело, не мешкая. Пластическая хирургия и косметология – два основных направления деятельности медицинского центра Uniclinic, где я работаю с таким асом пластической операции, как Игорь Вульф. Мы предоставляем широкий спектр услуг в области лазерной медицины, терапевтической и хирургической косметологии, челюстно-лицевой хирургии. В каждом конкретном случае мы начинаем с причины возникновения проблемы, стремления понять, не надумана ли она и на самом ли деле человеку нужно ложиться на операционный стол.

– Отговаривать приходится?

– Довольно часто, но не всегда успешно. Недавно оперировали девушку 26 лет, грудь третьего размера. Просила увеличить. Я не советовал. Настояла, увеличили, остались рубцы. Мы в соответствии с эстетическими требованиями зашиваем раны дольше, чем идет сама операция, но рубцы, пусть едва заметные, все равно остаются. Мы обязательно пациента об этом предупреждаем, все должно быть честно и чисто.

– Расскажите немного о себе.

– Мне 42 года, родился в Баку, в 1992-м окончил 3-й Московский медицинский институт, хирургическое отделение. Пять лет работал в онкоцентре, специализация – легкие, пищевод. В 1998-м ушел в республиканский Центр репродукции человека. К тому времени мировой опыт в области пластических операций и косметологии был уже на очень большой высоте. Российский уступал, но не намного. Я бы сказал, мы отставали в оборудовании, послеоперационном уходе, реабилитации. Специалисты у нас были ничуть не хуже, чем на Западе. Тот же Игорь Александрович Вульф – уже тогда был европейской величиной в пластической хирургии, с ним я постиг многие особенности нашей профессии.

– Теймур Арифович, в «Женитьбе» Гоголя искавшая жениха Агафья Тихоновна мечтала: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича…» Ваш комментарий?

– «Прибавить дородности» сегодня не актуально, вы сами выше, говоря о трех пудах весу у топ-моделей, иронизировали на сей счет. Одна из самых частых операций, особенно у новых русских и их жен, – липосакция, в просторечии «отсасывание жира». Хотя в наше время диетологи так продвинулись в своем деле, что операции часто не нужны. А если после липосакции вновь налегать на калорийную пищу, жирком быстро обрастешь повсюду. Что же касается мечты Агафьи Тихоновны насчет «приставить» чьи-то губы к носу кого-то, то невозможного нынче в нашем деле нет. Или почти нет. Вопрос опять же в другом: надо ли? Если, скажем, у девушки слишком внушительный нос (мы называем его геометрическим центром лица), оттого большие проблемы в личной жизни и пластическая операция видится единственным реальным выходом из положения – надо делать. Или вот такая широко распространенная операция, как подтяжка лица. Она делает женщину моложе, она позволяет держать в «форме» овал лица. А когда форма хорошая – меняется и внутренний психологический тонус. Кстати, небезынтересна зависимость роста числа тех или иных операций от разных сезонов. Перед пляжным сезоном много липосакций, коррекций животов, ног. Перед началом студенческого периода девушки в основном поправляют носы. Под Новый год вырастает количество подтяжек лица, коррекций пластики век…

– Что-то мы все о девушках да о женщинах. А вот, например, очень модный сейчас у нас французский писатель Фредерик Бегбедер в нашумевшем романе «Идеаль» очень натуралистично описал косметическую операцию по «приклеиванию ушей», которую перенес герой. Потом в интервью комментировал: чтобы показать, что от тирании красоты сегодня страдают не только женщины, но и мужчины. Как в этом смысле обстоят дела в России?

– Это еще надо посмотреть, где названная тирания круче, у них или у нас. Число мужчин, обращающихся к нам, неуклонно растет. Увеличивают молочные железы, операция называется гинекомастия, чтобы грудь была, как у Шварценеггера. Делают все те же подтяжки на лице, коррекции фигуры, что и женщины. Многие ощущают себя несчастными из-за маленького роста и решаются поэтому на мучительные костоломные операции. Но, как я говорил вначале, подобное не по моей части. Словом, у мужчин тот же набор пластики, что и у противоположного пола. Плюс специфически мужские. Например, увеличение пениса. Человеку кажется, что именно этого не хватает для достижения полного счастья, хотя результат может быть обратным. Или – смена пола. Я считаю, что, кроме весьма редких случаев действительных ошибок природы, заказчики таких эпатажных операций просто плохо дружат с головой. Все в мире развивается, наша профессия – тоже. Появляются все новые технологии, новые имплантаты: если, например, раньше мы имели дело исключительно с жидким силиконом, то теперь есть превосходные альтернативы. Но основным вопросом философии нашего дела остается вопрос о целесообразности. А кредо – все то же, от Гиппократа: не навреди.

– Теймур Арифович, а дорогое удовольствие – прооперироваться в Uniclinic?

– Слышали диалог: «Здравствуйте, бесплатный доктор!» «Здравствуйте, безнадежный больной!»?

– Я знаю, в прошлом вы серьезно занимались боксом. А ваши дети со спортом дружат?

– Обязательно. Старший сын, Ариф, серебряный призер России и Москвы по карате. Младший Тамерлан – серебряный призер Москвы по тому же виду. Дочка, Сабина, ей 21 год, студентка университета КАНСАЙ в Осаке (Япония). Первая азербайджанка в стенах этого учебного заведения за все 120 лет его существования.

– На исторической родине бываете?

– Езжу при любой возможности. Недавно был в Баку с научным докладом. Очень люблю наше море. В нашем с вами городе я чувствую его всегда, оно окружает, омывает меня, – слева, справа… Сейчас вот говорю это, и в ушах возникает шум каспийской волны.