Август 17th, 2008 | 12:00 дп

Мигранты – новое старое явление

  • Евгений КРИШТАЛЕВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Мигрантофобия – это болезнь, которая захватила весь мир
Может показаться, что у нас уж как-то особенно не любят мигрантов: и милиция, и работодатели, и простые москвичи. Но оказывается, мигрантофобия – это болезнь, широко распространенная сейчас во всей Европе. По так называемой доле открытости (а точнее, закрытости) Россия оказалась в одной компании с Данией, Швейцарией, Францией и другими странами. Обо всем этом рассказывает Леокадия ДРОБИЖЕВА, руководитель Центра исследований межнациональных отношений Института социологии РАН.

– Леокадия Михайловна, как выглядят сейчас миграционные потоки в Россию?

– Большинство трудовых мигрантов приезжают из стран СНГ (3–4 миллиона в прошлом году). Они подразделяются так: из Украины – миллион, из Закавказья – полтора миллиона и из Центральной Азии – миллион. По данным за 2006–2007 годы (до принятия мер по облегчению обязательной регистрации), 3/4 из них работали нелегально, в основном в Москве и Петербурге – на эти города приходится почти 70% миграционного потока.

– И где они востребованы больше всего?

– Данные по Москве показывают, что большинство мигрантов устраиваются в сфере обслуживания и общественного питания – почти 40%. Много занято в транспортной сфере – 27–30%. В строительстве около 20%. В основном это, конечно, мужчины, их свыше 80%.

А в последнее время стал быстро развиваться ресторанный бизнес. Например, у нас в Москве работают около 35 тысяч ресторанов. Из них больше половины – с этническими названиями. Ну, в итальянские и во французские рестораны эти мигранты, естественно, не пойдут. А вот в узбекские или грузинские – да.

Доля интеллектуального труда в мигрантской среде невысока, примерно 15–20%. Но ведь и прибывают к нам, как правило, люди без образования, решившиеся на это от голода и нищеты.

– Решать проблемы с регистрацией им стало теперь проще?

– В этом направлении наблюдаются большие сдвиги, быстро можно зарегистрироваться – особенно, если есть человек, который принимает их на работу. Относительно новое явление – организованный набор. Например, нужны на предприятие рабочие, так рекрутеры едут в Таджикистан или Киргизию и там, на месте, набирают желающих. Ведь география миграции изменилась. Вот посмотрите: первый приток по большей части был украинским, и рядом где-то были молдаване. Но сейчас и те и другие едут обычно в Европу работать. Кстати, проблем у мигрантов хватает во всех странах. Мы как раз недавно закончили совместное с европейскими странами исследование, в котором изучали мигрантофобии.

– И как с этим в Европе?

– Многие мигранты выбирают другую страну, потому что у них есть ощущение, что в России их не ждут и что отношение к ним здесь не очень. А ведь в европейских странах их тоже не очень ждут.

Вот совсем новые данные по разным странам. У нас доля людей, которые согласны позволить приезжать и жить здесь многим, совсем невелика – всего 11%. Это те, кто считает свободу передвижения правом человека. А большинство думают, что можно разрешить приехать только тем, кто нам нужен, так как есть потребность в рабочей силе. Доля таких, кто хочет видеть у нас мигрантов избирательно, приблизительно 60%. 27,6% считают, что вообще никому нельзя позволять приезжать. Это совсем закрытые, предубежденные люди.

Но такое отношение к мигрантам не только в нашей стране. По доле открытости (11%) мы оказались в одной компании с Данией, Швейцарией. Близкие показатели в Эстонии, Франции и Словении. То есть не только в небольших странах, но и в государствах со старыми демократиями.

А вот по мигрантофобии, закрытости (27%) мы на одной линии тоже со многими странами, и те – со своеобразной историей. Это Кипр, где постконфликтная ситуация сохраняется, страхи поддерживают предубеждения. Португалия – страна, где много сельских жителей с традиционными нормами поведения. Эстония очень хочет в Европу, считает себя демократической. Но в Эстонии не желают, чтобы русские и другие народы из постсоветского пространства ехали к ним. Там почти 26% населения считают, что вообще никого не надо пускать. В Венгрии так считают целых 40%.

Так что по изоляционистским установкам населения мы не так уж и отличаемся от многих стран. Просто сейчас в большинстве бывших республик СССР ориентация больше на Запад, а не на Россию.

Также многие русские из Эстонии уезжают не к нам, а в Финляндию, Германию и другие европейские страны.

– А в нашей стране где лучше всего относятся к мигрантам?

– Там, где их много, где к ним привыкли. В Москве – в разных районах, мигранты ведь расселены по-разному. Больше всего их в пятиэтажках и общежитиях на окраинах.

А вот в престижных районах – центр, запад, юго-запад, где более комфортное и дорогое жилье, – мигрантов, конечно, меньше, потому что они не могут снимать там квартиру. И там изоляционизм выше: жильцы не хотят пускать к себе в дома людей с непривычной внешностью и другой культурой.

В общем, лучше к мигрантам относятся там, где они нужны. А особенно важно, как к ним относится местное руководство – например, руководители муниципалитетов. Потому что они подают людям пример отношения к мигрантам.

– А как часто мигранты насовсем «оседают» в Москве?

– Прямо скажем, точных данных нет. Большинство мигрантов приезжают на временную работу – на нее они и ориентированы. Они плохо знают русский язык, не стремятся адаптироваться в московской среде, живут в основном среди своих, а заработав, сразу уезжают.

А вот те, кто ориентирован на учебу или приглашен на работу, остаются здесь надолго. Но они не являются нелегальными. Они регистрируются и стремятся полностью влиться в нашу жизнь.

 
 
Наша справка
 

Леокадия Дробижева – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник отдела этнической социологии Института социологии РАН. Автор более 200 научных работ. Одна из основателей этносоциологии в России.

Область научных интересов: межэтнические отношения, этническая идентичность, политика и социальная практика в мультикультурном обществе.