Сентябрь 07th, 2008 | 12:00 дп

Шелковый путь во Вселенной

  • Людмила ХОХЛОВА
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

На повестке дня – прямой выход Азербайджана в космос. Создание межгосударственного консорциума SILKSAT – дело уже ближайшего будущего
Весной Баку с краткосрочным визитом посетил представитель плеяды ученых, составляющих славу и гордость физической науки второй половины ХХ – начала XXI столетия, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, действительный член АН СССР (ныне РАН), ныне профессор Мэрилендского университета, автор глобального проекта SILKSAT Роальд Зиннурович САГДЕЕВ. Блестящий интеллектуал, человек энциклопедических знаний, высокой культуры и огромного обаяния, он является неотъемлемой частью мировой культурной и научной элиты – людей, которые во многом определяют настоящее и будущее человечества.





Он не принадлежит к ученым, работающим над частными, узкоспециальными проблемами, он мыслит масштабно, свободно владея многими смежными науками. И не только. Сагдеев предлагает решения политических, экономических, общественных проблем. Его идеи опережают время. Наверное, поэтому было так интересно спрашивать его, что называется, «обо всем».

 
Космическая орбита Азербайджана
 

– Роальд Зиннурович, для начала, пожалуйста, расскажите о вашем грандиозном начинании.

– Страны Центральной Азии, Азербайджан, Грузию и Украину объединил транспортный коридор TRASEKA, связывающий Европу и Азию. SILKSAT должен являть собой спутниковый компонент этого евразийского коридора. Необходимо, чтобы информационная структура региона была достаточно развитой и отвечала мировым стандартам, а для этого нужны мощные и разветвленные современные телекоммуникационные системы.

Говоря о них, в первую очередь я имею в виду спутниковую, поскольку она позволяет охватить все районы стран обширной территории от Китая до Западной Европы. Ведь страны – участницы проекта сейчас вынуждены прибегать к услугам международных спутниковых систем на коммерческих, зачастую невыгодных условиях, что ставит государства в зависимость от иностранных компаний.

Конечно, создание спутниковой связи – дело дорогостоящее. Но при грамотно составленном технико-экономическом обосновании оно будет вполне доступно. SILKSAT оказался долгосрочным проектом. К нему крайне заинтересованно отнесся Гeйдap Aлиeвич Aлиeв, который, надо сказать, всегда поддерживал меня во время своей работы в Москве. В 1998 году я был принят им уже здесь, в Баку, и мы конкретно обсуждали реализацию SILKSAT. Азербайджан в нем должно было представлять Азербайджанское аэрокосмическое агентство (АНАКА), с главой которого, замечательным ученым Арифом Мехтиевым, меня связывают долгие годы сотрудничества и дружбы. В проекте планировалось участие порядка десяти стран, их президенты встретились в Нью-Йорке, и пора было уже приступать к его реализации, когда в 2000 году произошла катастрофа в сфере глобальной телекоммуникации. Инициатор реализации проекта SILKSAT – Азербайджан, и штаб-квартира его будет находиться в Баку.

– Есть ли прецеденты подобных космических консорциумов?

– Есть. В 70-х годах странами арабского мира был создан консорциум спутниковой связи «Арабсат», позже заработали еще несколько подобных межгосударственных объединений, а ряд государств третьего мира создали свои национальные системы, например «Тюрсат», «Тайсат», «Индостар». Кстати, спутники подобных консорциумов с большой выгодой используются во внешней коммерческой деятельности путем предоставления услуг космической связи на мировом рынке. Космическая система свяжет регионы со странами Восточной Европы, обеспечит телекоммуникационный мост через океан, впишет Шелковый путь в глобальную информационную систему мира.

 
Не пустили в столовую…
 

– А могу я задать вопросы, касающиеся вашей личной жизни? Вы ведь человек с удивительной судьбой.

– О, если рассказывать все подробно – это слишком длинно…

– А если коротко?

– Попробую. Родился в Москве, мои родители были студентами 2-го Московского университета. Как было принято в то время, в интеллигентных казанских семьях детей обучали изящным искусствам. Я играл на виолончели, посещал художественную школу. Музыку невзлюбил сразу, кисть иногда и сейчас беру. Обожал футбол и шахматы, а мечтал стать математиком.

– Это было влияние родителей?

– Влияния как такового не было, скорее личный пример. Я окончил среднюю школу с медалью. Серебряной. Поступил на физический факультет МГУ.

Многое в нашей жизни зависит от того, с какими людьми нас сводит судьба. Еще студентом я посещал спецкурсы великого Ландау и не один зачет сдал ему за домашним столом, за чашкой чая. Именно благодаря его рекомендациям я и остался в Москве, в Институте атомной энергетики имени Игоря Курчатова.

В 1961 году переехал в Сибирь, где только начинал свою деятельность известный во всем мире Академгородок. Работал в Институте ядерной физики Сибирского отделения АН СССР. Это был самый счастливый период моей жизни, там же я, не поступая в аспирантуру, подготовил кандидатскую диссертацию.

– Я знаю – читала, что на ее защиту лично прилетал Игорь Тамм, лауреат Нобелевской премии. Знаю, что на этой же защите вас ругал Капица-старший: «Молодой человек, ну куда вы торопитесь? Неужели нельзя было посидеть за письменным столом еще пару месяцев, чтобы нам не собираться снова?», имея в виду защиту вашей докторской диссертации.

– Было. А вахтеры в институте принимали меня за студента и требовали пропуск при входе в лабораторию. А я этот самый пропуск завлаба имел обыкновение забывать дома. Да что там – лаборатория! Меня даже в институтскую столовую для преподавателей не пускали – уж больно непрезентабельный был вид…

– Судя по тому, как вы выглядите сегодня, в это трудно поверить. Впрочем, вернемся к вашей биографии. Вы были самым молодым академиком в СССР?

– Академиком стал в 40. Членкором – в 32. В 1973 году меня вызвал президент Академии наук СССР Александр Келдыш и буквально уговорил возглавить Институт космических исследований АН СССР.

– Уговорил? Это же очень престижное предложение.

– Для администратора – да, но не для ученого. Руководителям любого уровня очень трудно сохранять связь с наукой. Пятнадцать лет я посвятил космосу. Наш институт проводил уникальные исследования на космических аппаратах серий «Космос», «Венера», «Марс», «Метеор», «Интеркосмос», орбитальных комплексах «Союз», «Салют», реализовывал крупнейшие космические проекты стратегического значения. Но в 1988 году я «отпросился» из директоров. Я вообще считаю, что у каждой деятельности есть свой срок. И нужна ротация. Человек не может заниматься одними и теми же проблемами постоянно. У меня появилось время для науки.

 
Рынок и политика
 
– И для политики. Вы ведь тогда стали заниматься ею?

– Занятия непосредственно политикой чужды ученому. Интеллигенция обречена на то, чтобы стать в политике невостребованной. Бытие определяет сознание. В рыночной экономике политикой заправляют бизнесмены.

– Это сейчас. А тогда, когда вы стали депутатом, в самый что ни на есть перестроечный период, более того, еще и советником Горбачева по науке?

– Многие полагают, что полномочия советника неограниченны. Отнюдь. Мои обязанности сводились по большому счету к банальной переписке. Я отправлял ему письма, касающиеся вопросов международного космического сотрудничества или «звездных войн»… На борьбу против космического оружия пришлось потратить много сил. И, слава Богу, это оружие так и не было принято на вооружение как «штатная единица». Кстати, Рейган на встречах с Горбачевым неоднократно восклицал: «Все проблемы решались гораздо легче, если бы у нас с вами был один общий враг. Ну, например, марсиане!» Вот, кстати, у нас сейчас появился один общий враг – международный терроризм, который заставил пойти на совместные энергичные, неординарные, скоординированные меры.

– Так что же важнее для политика – общечеловеческие ценности или национальные интересы?

– Здоровый прагматизм в защите национальных интересов. В политике, экономике, культуре, науке…

– Вы женаты на американке и живете в США. Как вас тогда выпустили из СССР?

– Я думаю, что многое решило то, что Сьюзен – моя жена – была внучкой наиболее любимого президента Америки – Эйзенхауэра, и наш брак являлся прямой иллюстрацией открытости политики СССР и прочая. Конечно, я знал, что меня могут не выпустить из страны, ведь я действительно работал под грифом секретности, но, к счастью, все обошлось. У каждого из нас по двое детей и по четверо внуков. Мои дети живут со своими семьями в США.

 

«Азербайджан – настоЯщий лидер в процессах реформирования…»

 
– Сейчас вы преподаете в Мэрилендском университете США?

– ….и занимаюсь научно-исследовательской деятельностью, конкретно – нелинейной динамикой расширенных систем, а это космос, атмосфера, Мировой океан. А еще являюсь членом попечительского совета Американского совета по международному образованию, то есть ведаю организацией стажировок студентов и аспирантов в Америке.

– Много наших соотечественников стажируется в США?

– Эта тема была затронута и во время нашей встречи с Ильxaмом Гeйдapовичем. Его пожелание было довести число стажирующихся до 1000 человек ежегодно. Сейчас каждый год из Азербайджана – 100 стажеров.

– Как оценивают Азербайджан американские политики?

– Азербайджан является настоящим лидером в процессах реформирования в политической и экономической сферах – такое мнение бытует в политических кругах Вашингтона.