Октябрь 12th, 2008 | 12:00 дп

«А я еду в Ордубад…»

  • Чингиз ГУСЕЙНОВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Это – заключительная строка народного четверостишия-баяты, удивительно точно переведенного Аллой Ахундовой: «Чужаку никто не рад, / Что ни скажет – невпопад, / вы живите, где хотите, / А я еду в Ордубад», о чем захотелось мне возгласить, как только закрыл последнюю страницу только что выпущенной в Москве (и красочно оформленной!) книги Фархада Агамалиева «Большое Время Ордубада».





Так сложилась у меня судьба, что я с детства общался с ордубадцами, как их называли у нас дома, – мы жили в одном дворе и тогда нас зачастую различали – это продолжается и поныне – по принципу земляческому. И потом мне приходилось встречаться с ордубадцами, и в моем сознании утвердилось представление о них как о людях отзывчивых, скромных, доброжелательных, у которых необычно сильно развито чувство справедливости… – характеристики положительные, хотя в земляческих делениях есть две стороны, которые называют еще и местническими. Позитивная, что оберегается и не прерывается связь с малой родиной, но и негативная тоже: невольная утрата или забвение национальной общности, единства, столь важных в условиях этнопротиворечий.

Но что отрадно: книгу написал не ордубадец, а, как говорится, чужак-бакинец, который не поленился, глянув на малую точку на карте отчизны, поехать туда, суметь сказать о ней не невпопад, а всерьез научно и по-писательски любовно-эмоционально нечто важное с общенациональных позиций.

И я размечтался о том времени, когда, к примеру, шекинец напишет о Шемахе, сальянец о Гяндже, геокчаец о Нахчыване, кубинец о Шеки, шушинец о Казахе и так далее. Не могу не вспомнить, как меня, полубакинца, полушемахинца, написавшего роман о шекинце Мирзе-Фатали Ахундове, тотчас причислили к шекинцам; я горько тогда усмехнулся: доколе будем делить фигуры общенационального, даже евро-азиатского масштаба, по земляческому признаку? Впрочем, дело не в количестве книг, а в их качестве, и в это я включаю по крайней мере три условия, которых Фархад Агамалиев, сам того, быть может, не предполагая, придерживался: первое – язык, как написать? Тут зависит от индивидуального мастерства, обладаешь – пиши, не обладаешь – уступи другому, хотя мастерство вытекает из любви к правде, которая вытащит из недр твоего бытия нужные стилевые краски; второе – концепция, во имя чего рассказывать? Если только для географии, о достопримечательностях, то что ж, и это нужно, но как нечто подчиненное, а главное – чтоб я ощущал этот край как свой, как часть чего-то большого, что должен беречь, защищать, тем более что расположен он в зоне навязанной нам войны, порожденной неуемным зудом территориальных притязаний соседей, которые с опорой на силу во что бы ни стало желают отнять, захватить, оттяпать лакомые куски, – автором умело расписаны драматические эпизоды поистине героической борьбы ордубадцев за сохранность этого чудо-клочка земли; а третье условие – аналитизм: увидеть данное явление трезво, без эйфории, критически, с выкладками – тут и советы, и замечания – экономическими, социальными, духовными, общекультурными.

Эти условия удачно воплотились и в самом названии книги: «Большое Время Ордубада». А время – поистине большое, чуть ли не с всемирного… потопа! Не о том ли свидетельствует топонимика, или названия мест, рожденные с незапамятных времен и так или иначе обыгрывающие имя Ноя или, на древневосточный манер, Нуха? Даже Нахчыван восходит этимологически к Ною-Нуху: Нух чыхан, или место, куда ступил Ной. А название тутошней горы – Гемигая, то бишь Ковчег-гора-скала. Это, как справедливо пишет автор, не только поэтическая метафора, а как бы материализация истории, о чем повествуют, как я себе обозначил, любопытные археологические части книги – не самодеятельные, а с опорой на мировые данные, отклики-заметки первопроходцев-путешественников. Средневековая, новая и новейшая история края так или иначе пропущена через душу и разум автора, почерпнута им из прочитанного и освоенного, узнанного и изученного, лично прожитого и пережитого, встреч и общений с ордубадцами – лицами, ставшими историей (в качестве примера – президент Эльчибей), и – современниками, знатными и рядовыми; в книге – и о быте, образе жизни ордубадцев, школы и мечети, ритуалы праздничные, в том числе свадебные, убранство домов, байки, шелководство и… короче, ничто значимое не прошло мимо острого взгляда автора, многое запечатлено в картинах как старинных, так и новейших. Поверил, что именно здесь, в этом дальнем уголке Азербайджана, родился анекдот, свидетельствующий о смекалке ордубадцев: арестовали органы «вредителя» – если не враг, то пусть назовет 30 истинных коммунистов, и он тотчас отвечает: «26 бакинских комиссаров и вас четверо».

Узнал-открыл для себе новое про российское землячество – удивительно демократично построена ордубадская диаспора: решили обойтись без председателя или руководителя, ибо как только возникает лидер – начинаются противоречия, конфликты, борьба, ибо жажда стать первым, к тому же бессменным, почему-то очень сильна в нас, азербайджанцах, никто не желает быть вторым, рядовым; и создана диаспора лишь в целях благотворительности – помощь (и не только землякам в узком смысле) по части и всевозможных материальных поддержек и поощрений, был оборудован, к примеру, компьютерный центр в Ордубаде, который перерос в создание специализированной компьютерной школы; «интерес тут к темам высоким, – пишет автор, – к любомудрию…», чему доказательство – рождение хотя бы этой книги, которую настоятельно советую прочесть, и тогда читатель, убежден, солидаризуясь со мной, действительно воскликнет: «А я еду в Ордубад!»

 
 
Наша справка
 

Фархад Муталиб оглы Агамалиев родился в 1946 году в Баку. Окончил сценарный факультет Всесоюзного государственного института кинематографии. По его литературным сценариям поставлены художественные фильмы «Старый причал», «В семнадцать мальчишеских лет», «Тот, который не просил», ряд документальных лент на киностудиях Баку, Москвы, Свердловска, Минска. По пьесе «Стрела и цель» поставлен одноименный спектакль в Баку.

Ф.Агамалиев был кинообозревателем газеты «Советская культура», главным редактором выходившей в Москве газеты «Панорама Азербайджана» и журнала «Восточный экспресс». В 1993–2004 гг. находился на дипломатической службе. В настоящее время обозреватель нашей газеты.