Октябрь 12th, 2008 | 12:00 дп

От мифов к правде

  • Асим ДЖАЛИЛОВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

14 мая 1916 года поклонники модного в то время в Баку электротеатра с несколько интригующим названием «Байограф» были немало шокированы обещанной премьерой киноверсии романа местного беллетриста Ибрагимбека Мусабекова «В царстве нефти и миллионов». К началу XX века нефтяной бум в Баку достиг своего апогея. По заверениям местных острословов, залежи зловонной жижи, из которой можно было делать миллионы, находились чуть ли не под ногами, и, чтобы добраться до них, порой достаточно было проткнуть мостовую хотя бы концом собственной тросточки для вечерних променадов.





Героя фильма удача подстерегала за углом его дома. Именно там, в двух шагах от своего неказистого жилища, он и обнаружил нефть. Снятая на местной студии «Фильма» в популярном жанре мелодрамы, эта двухсерийная лента произвела настоящий фурор. Контрастно изображая двуполярность общества, разделенного на богатых и бедных, сильных и слабых, создатели фильма апеллировали к чувству сострадания и проницательности зрителя, приглашая самого его судить о происходящем на экране. Особенно впечатляющими представлялись кадры, где воспроизводилась атмосфера нефтепромыслов, с их грязью и смрадом, которую позже Максим Горький, посетивший Баку, сравнивал с преисподней.

Что сталось с принципами правдивого отображения действительности уже через несколько лет в азербайджанском кинематографе?

Ульянов-Ленин не зря считал кино «важнейшим из искусств», полагая, видимо, что квадрат белого полотна на стене с двигающимися фигурками можно легко превратить в мобильную трибуну для тиражирования идей самого «передового» в мире учения. А «идеи» нисходили от пика властной пирамиды к низам. Может, поэтому уже в июле 1920 года, т.е. спустя всего 2,5 месяца после оккупации Азербайджана XI Красной Армией, в Баку был подписан декрет о национализации (т.е. экспроприации) кинематографических предприятий. Этой акцией, по существу, закладывалась основа тотальной идеологизации, политизировался весь творческий процесс, сужалась тематика фильмов, а сами создатели обрекались на обслуживание политической конъюнктуры.

– До прихода советской власти у нас было снято что-то около восьми-девяти игровых фильмов, в основном в жанре мелодрамы и комедии, – рассказывал патриарх азербайджанского кинематографа, режиссер Тофик Таги-заде. – С приходом же новых властей наш экран стал напоминать первые полосы газет – сплошная хроника, фильмы-матрицы типа «Парад XI Красной Армии в Баку», «Субботник на Петровской площади», «Похороны 26 комиссаров»… Впоследствии этот официоз стал обильно проникать в тематику игровых лент с революционным содержанием. В центр событий, как правило, в этих картинах выдвигались выходцы из глухих деревень или рабочих окраин, дозревшие до осознания классовой неприязни к своим поработителям, чьи образы в этих фильмах часто доводились до гротесковых форм…

Однако не стоит строго судить авторов. Одни верили в то, что творили, а у тех, кто не верил, не было выбора. Правила игры были жесткими, особенно они ужесточились после репрессий 37-го года. Вплоть до 1954-го на бакинской студии снимали не более одного художественного фильма в год. А за целое десятилетие – уже после войны с Германией и снятой в 45-м музыкальной ленты «Аршин мал алан», ставшей мировым шедевром, было выпущено всего два фильма: «Фатали хан» и «Огни Баку». Последний, после бесконечных переделок, вышел на экраны лишь 18 лет спустя. О какой свободе творчества, спрашивается, или инакомыслии даже самых выдающихся личностей могла тогда идти речь? Даже уже готовому к выходу на экраны фильму «Аршин мал алан» грозил запрет властей. Его авторов обвиняли чуть ли не в буржуазных поползновениях в воссоздании чужой среды. Фильм об истории одной любви, снятый в жанре лирической комедии, прошел лишь потому, что понравился Сталину…

Тот же Т.Таги-заде вспоминал немало курьезов: «В конце 50-х я готовился к съемкам фильма «На дальних берегах» по сценарию Гасана Сеидбейли и Имрана Касумова о нашем разведчике – Мехти Гусейнзаде, удостоенном посмертно звания Героя Советского Союза. Лицо вполне реальное, все, о чем мы собирались рассказать, основывалось на подлинных фактах. Но в последний момент в Москве заупрямились и фактически запретили съемки. Столичных чиновников, как выяснилось, смущала национальная принадлежность и чрезмерное якобы возвеличивание заслуг главного героя. «По-вашему выходит, – заявили мне, – что войну с Германией выиграл какой-то азербайджанец из Баку…» Пришлось долго убеждать, даже воспользоваться связями, чтобы спасти фильм».

Судьбу национальных кинематографий, в том числе и российской, решали в московских верхах. Очень сложной и многоступенчатой была процедура утверждения и прохождения сценариев и уже готовых фильмов. На это уходили месяцы, а подчас и годы. И неудивительно, что на экран попадали лишь тщательно процеженные, очищенные от идейных двусмысленностей и толкований работы. Известный русский актер и режиссер Юрий Любимов рассказывал на телевидении о своем участии в популярном музыкальном фильме «Кубанские казаки». Снималась картина в неблагополучные годы послевоенного возрождения, когда в стране царили еще голод и разруха. По замыслу же создателей фильма, в котором были заняты замечательные актеры, на экране текли молочные реки, звучала задорная музыка и счастьем искрились лица. И вот в перерыве между съемками к актеру подходит одетая в лохмотья старушка из местных и, слеповато вглядываясь в его дорогую шелковую рубашку, спрашивает: «Из какой это жизни?» «Из нашей», – отвечает актер. «Что же ты, такой молодой, и врешь?!»

Но несмотря все же на все существующие тогда ограничения и запреты, прорыв в азербайджанском кинематографе все-таки произошел. Отказ от мифов и стереотипов, механического следования старым и новым догмам, поиск правды и желание сказать новое слово в кино стали острой потребностью у прогрессивно настроенных художников. Этому способствовали и «хрущевская оттепель», и приход в кинематограф волны одаренных молодых людей, неординарно и свежо мыслящих.

Почти все они были выпускниками кинематографического вуза и высших сценарных и режиссерских курсов в Москве, учились у выдающихся мастеров кино. Сегодня их имена известны многим. Это братья Максуд и Рустам Ибрагимбековы, Анар, Юсиф Самедоглу, Расим Оджагов, Эльдар Кулиев, Октай Миркасимов и другие.

Президент Азербайджана Гейдар Алиев рассказывал о том, как в конце 60-х годов прошлого века ему, генералу КГБ, пришлось вмешаться в судьбу двух молодых людей, оказавшихся в щекотливой ситуации. Речь шла о создателях фильма «В этом южном городе», который тогдашние власти не решались выпускать на экран. Высоких чинов всполошили острота и злободневность картины, в которой ее авторы – сценарист Рустам Ибрагимбеков и режиссер Эльдар Кулиев, дебютировавшие в большом кино, замахнулись на деликатную тему взаимоотношения человека и его среды, взяв за основу художественного исследования не какой-то рабочий коллектив с его декларируемыми ценностями социалистического общежития, а заурядную улицу на окраине большого города.

Исследуя историю одного убийства, которое могло бы и не состояться (хотя бы потому, что этого не хотел даже сам убийца, но вынужден был совершить), авторы однозначно осуждают это проявление верховенства среды над личностью.

Чиновников беспокоило, что после показа картины может сложиться ложное представление об Азербайджане как о неблагополучной республике, где бытуют фанатизм и дикие предрассудки. Другое дело, если все это происходило, скажем, в Сицилии или, на худой конец, до социалистических преобразований в советской деревне, а не в городе славных трудовых и интернациональных традиций, под самым носом у ЦК… Конечно, вмешательство в спор такого авторитета, как Гейдар Алиев, сыграло свою роль, хотя против выхода фильма протестовал даже всесильный министр внутренних дел СССР, фаворит Л.И.Брежнева Щелоков, усмотревший в ряде эпизодов ущемление чести подопечных ему милицейских чинов.

По-разному, но весьма удачно сложилась и судьба создателей этого фильма. Эльдар Кулиев снял немало картин, снискавших ему славу и известность за пределами Азербайджана. Что касается Рустама Ибрагимбекова, то он, давно уже раздвинув рамки национального кино, стал признанным мэтром российского и мирового кинематографа, в содружестве с Никитой Михалковым стал обладателем «Оскара» за фильм «Утомленные солнцем», сотрудничает с Голливудом.

Но вернемся чуточку назад…

В 1979 году вялотекущую, размеренную жизнь советского кинематографа «взорвало» появление «Допроса», ставшего, по признанию критики, «большим, этапным явлением» в кино. Снятый в жанре психологической драмы по сценарию Рустама Ибрагимбекова режиссером Расимом Оджаговым, он на долгие годы станет своеобразным ориентиром, по которому будут выверять свою гражданскую позицию многие художники, которые сами не решались на первое слово.

Главное достоинство новой работы заключалось в том, что в пик брежневского застоя, когда власть элиты была еще непоколебима, а массы не роптали, появились смельчаки, которые вдруг заявили, что в обществе, которое исповедует ложные ценности и двойную мораль, не может быть социальной справедливости. Другими словами, был брошен вызов представителям коррумпированных верхов, которые, находясь в тени, не только обогащались, но и вовлекали в свою орбиту безвинных людей и в случае опасности «откупались» от кары их свободой и жизнями.

Естественно, путь на экран и этого фильма был труден. Больше всех роптала местная номенклатура. Проблемы возникли и в Москве, в союзном киноведомстве, где после просмотра картины было предложено внести в уже готовый фильм 22 поправки. Не случайно ведь старинный особняк на Малой Гнездиковской, где располагалось Госкино и решались судьбы фильмов и их создателей и где чаше говорили «нет», чем «да», кинематографисты желчно окрестили «идеологической таможней». Но времена уже были другие. Доводы разума стали брать верх над чиновничьими амбициями. Очень кстати пришлось и авторитетное мнение одного из первых зрителей картины – опять-таки Гейдара Алиева, тогдашнего руководителя республики, который ничего крамольного в новой талантливой работе азербайджанских кинематографистов не усмотрел. Пусть знают, посчитал он, что чем больше будем скрывать, тем больше будет условий для взяточничества… Так «желтый свет» перед фильмом «Допрос» сменился на «зеленый» свет жизни и нового прорыва идеологических бастионов.

Неудивительно, что фильм имел огромный успех, хотя в ряде регионов СССР на его демонстрацию был наложен запрет. Тем не менее в 1980 году он впервые в истории азербайджанского кино завоевал главный приз на XIII Всесоюзном кинофестивале, а через год удостоился самой престижной в Советском Союзе награды – Государственной премии. Картина явилась, как отмечала критика, «доброй приметой будущих перемен в общественном климате. И не только приметой. «Допрос» стал и фактором этих перемен».

Своеобразным предвестником свежих веяний в стране стал и другой фильм азербайджанской киностудии, удостоенный первого приза на XXI Всесоюзном кинофестивале. Но это случилось позже.

Когда он вышел на экраны, шел 1988 год. На Старой площади в Москве еще восседал генсек Михаил Горбачев, и ничто, казалось, не говорило о скором скандальном роспуске КПСС и развале всей гигантской советской системы. Вот что писал о картине перед выходом ее в прокат кинокритик Борис Берман в 7-м номере журнала «Спутник кинозрителя» (1988 г.): «В титрах картины «Чертик под лобовым стеклом» значится, что она сделана в 1987 г., но при всех, даже самых головокружительных, сроках кинопрактика наша такова, что сценарии от фильма отделяет минимум два года. Следовательно, у сценариста Асима Джалилова замысел возник не позднее 84–85 гг. Оценим его смелость. И представим себе, какую, наверное, оторопь вызвал замысел картины о коллективном попрании законности в одном из районов Азербайджана, о круговой поруке, связавшей и преступников, и правоохранительные органы, и самые верхние эшелоны местной власти, вплоть до некого секретаря райкома… Все в фильме названо своими именами. И то, что кажется нам естественным сейчас, три года назад выглядело дерзостью на грани безумия. Спасибо «безумцам» с киностудии «Азербайджанфильм» за эту их дерзость»…

Конечно, надо отдать должное и другому «безумцу» – режиссеру Октаю Миркасимову, дерзнувшему осуществить постановку фильма. В основу картины был положен реальный факт. Как-то в одной из местных газет прошло сообщение, что группа браконьеров в низовьях крупнейшей в Закавказье реки периодически «обнажала» ее русло (по договоренности с энергетиками прекращался сброс воды с плотины местной гидроэлектростанции. Остановив, таким образом, на коротком участке реку, которая несла свои воды здесь с библейских времен, злодеи затем кидались чуть ли не бульдозерами выгребать со дна рыбу…

Поворот от мифов к реалиям жизни, который наметился в азербайджанском кино в начале 60-х, в дальнейшем уже не позволял лучшим художникам «съезжать на обочину» недомолвок и приукрашивания действительности в угоду конъюнктуре, а призывал, пусть ненавязчиво и тактично, к поискам своих путей к правде и, следовательно, к переменам. В этом смысле примечательны признания самого Рустама Ибрагимбекова: «Всегда существовали люди, которые раньше других ощущали необходимость перемен. И нужно это в первую очередь самому обществу, потому что нет ничего главнее и важнее для здоровья общества, чем человеческая инициатива и свобода ее проявления. Но человек, который раньше других пытается что-либо изменить в привычном ходе событий, порой оказывается в очень сложных и даже драматических ситуациях. Однако мир держится именно на таких людях, и поэтому мне кажется, что задача литературы и искусства – находить и поддерживать этих людей…»

 
 
Наша справка
 

Асим Джалилов родился 18 августа 1936 года. В 1961 году окончил Азербайджанский государственный университет и в Москве Академию общественных наук (1975). Заслуженный журналист Азербайджана.

Фильмография:
1978 – Защита диплома
1981 – «Дорожное происшествие»
1984 – «Вот придет август»
1987 – «Чертик под лобовым стеклом»
1987 – «Вести из Когалыма»
1987 – «Желтые листья в пору лета»
       1991 – «Юбилей»