Октябрь 19th, 2008 | 12:00 дп

«Ищу в пыли веков я золото семян»

  • Людмила ХОХЛОВА
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Тадеуш Шумовский – блестящий исследователь, энциклопедист, переводчик Корана, полиглот, автор множества научных открытий, стихов и музыкальных произведений, ученик И.Крачковского, друг Л.Гумилева. Он открыл человечеству удивительного по своей самобытности и поэтическому дару азербайджанского поэта Атааллаха Аррани, включенного ныне в перечень выдающихся мыслителей мира, начиная со времен Древней Эллады и до наших дней.





Прелюдии судьбы
 

Азербайджанский язык, как и свой польский, он считает родным. Позднее такими же родными стали еще 22 языка, которыми он владеет в совершенстве. Ему еще не было и трех, когда семья из Житомира переехала в Шемаху. «Сама жизнь в древней Шемахе, – признается Теодор Абрамович, – где воздух, казалось, был напоен отзвуками истории Ширванского царства, где кладбища и мечети хранили следы арабского владычества, взывала к изучению старых рукописей». Дело жизни было выбрано сразу, без колебаний и чьих-то советов.

В 1932 году ему удается поступить в Ленинградский институт истории, философии и лингвистики (ЛИФЛИ). Он становится студентом Николая Васильевича Юшманова, который был «преподавателем для немногих»: к концу второго курса из пятнадцати человек в группе осталось шесть. А на исходе третьего, после достаточно трудоемкой и монотонной работы над изучением арабских почерков и вовсе один – Шумовский.

В беседах Юшматов не раз упоминал имя Крачковского и советовал учиться и у него. Об этом Теодор (Тадик – так звали его друзья) мог только мечтать.

Однако вскоре знакомство с Крачковским состоялось. Подрабатывая в библиотеке, Теодор как-то увидел, что заведующий книгохранилищем выбросил в корзину несколько ветхих книг, среди которых была и тетрадка, каждый лист которой был поделен на две части. В одном столбце арабская вязь, в другом – латынь… Титульный гласил: «Арабский Коран» и далее имя издателя, место и год: «Рим. 1592». Показалось, что это веский повод связаться с Крачковским, вердикт которого окрылил студента: «Это Николай Панаций. Здесь указано, что он задумал издать весь Коран в подлиннике с латинским переводом. Но наверняка средств не хватило и пришлось напечатать всего двадцать две страницы. Любопытная находка…».

 
Так случай свел их вместе.
 

…Коран, сборники стихов крупнейших поэтов исламского мира, сочинения по всемирной географии, математические трактаты – огромное число произведений арабской мысли прошло перед молодым Шумовским в различных рукописных томах, которые приносил на занятия учитель.

Но особый интерес Шумовского вызывает томик «Три руководства для плавания в разных частях Индийского океана», составленный в стихах неким Ахмадом ибн Маджидом, лоцманом Васко да Гамы и сохранившийся в единственном на весь мир экземпляре в Ленинградском академическом фонде арабских рукописей.

Тем же летом 1936-го свои предпоследние студенческие каникулы он проводил в родной и милой сердцу Шемахе, блестяще сдав перед этим курс истории мусульманского искусства самому Крачковскому, блистая знанием наизусть сур Корана.

Мечетей в Шемахе было три: Сары Топрах и Джума – на главной улице, а третья находилась в верхней части города. Первые две он еще мальчиком досконально исследовал. А вот третья…

Во время очередного посещения этой мечети-пира глаза юного студента выхватили из темноты нишу в стене, в которой что-то белело. Рукописи! Кипа тетрадей, перевязанных крест-накрест.

Автора книги он не знал. Не знал его и Крачковский. Да не только имя, ни одна из привезенных юным исследователем рукописей тоже нигде не упоминалась.

Последние курсы были насыщены до предела. Индивидуальные занятия с Крачковским, уникальные рукописи – лоции проводника Васко да Гамы и рядом – «Лепестки» Атааллаха из Ширвана, которые он, несмотря на усталость, переводил еженощно.

Крачковский предлагает ученику взяться за диссертацию…

 
В застенках
 

А 10 февраля 1938 года ученого Теодора Шумовского арестовали. К моменту ареста в научном багаже двадцатипятилетнего ученого было: участие в написании коллективного труда под руководством академика В.В.Струве «Краткий курс истории Древнего Востока», разработка самостоятельной темы «Арабская картография в ее происхождении и развитии», работа была принята в печать АН СССР, и разработка арабских и иранских источников в истории Азербайджана…

В пересылке шестеро осужденных студентов создали Вольный университет. Читали друг другу лекции. Гумилев читал лекцию о хазарах, живших в древности между Волгой и Доном, Тадеуш – об арабской картографии.

Попали на Беломорканал, где на пару с Гумилевым пилили бревна двуручной пилой. Потом было переследствие, всем дали по пять лет.

Гумилева отправили в Норильск, а Шумовского – в Красноярский лагерь. Освободился он в 1944-м, без права выезжать, работал «по вольному найму» в том же лагере инвентаризатором, пожарным сторожем.

В своих работах Шумовский пользуется 22 языками. И неволя в этом отношении ему очень помогла. В лагерях встречались представители разных национальностей. В Доме предварительного заключения в Ленинграде ему встретился преподаватель ЛГУ, знавший испанский язык. Запоминал слова с его губ. Финскому языку его обучал нарком Карело-Финской ССР, вместе валили лес в Котласе. По-грузински начал разговаривать с местоблюстителем Патриарха всея Грузии, тоже в лагерях. А в «Крестах» общался с китайцем. Считает его намного сложнее японского.

Девять страшных лет. Он вернулся «в свой город знакомый до слез, до прожилок». Вернувшись, Шумовский работает как одержимый: «Наверстать, наверстать, наверстать…». Темп сумасшедший: 23 октября – сдача госэкзаменов. 25 октября – защита университетского диплома. 11 ноября – сдан кандидатский минимум…

Декабрь 1946 года – он переехал на поселение в город Боровичи Новгородской области.

И там он бился над переводом и комментариями. Работал в постоянном отрыве от библиотек, от коллег, от консультаций, тайно посещая Ленинград…

Перевод «Лоции» – совершенно новый, революционный материал, который низвергал узаконенные научной традицией взгляды на арабов как на сухопутный народ.

Стереотипы так живучи. Восток – это мерно колыхающиеся в песках караваны верблюдов, дворцы в тенистых садах, мечети с узорными минаретами, пестрые базары, створчатые арки мавзолеев, украшенные шедеврами каменной каллиграфии, стихи, пронизанные тонким ароматом намеков…

Но ведь море, море, бьющееся в берега Аравии с востока, юга и запада, омывающее Сирию и Египет, Алжир, Марокко, Испанию, – неужели страх перед ним был у арабов сильнее страсти к познанию мира, сильнее даже грубой необходимости обмениваться товарами с дальним восточным миром? «Да, – отвечают ученые-арабисты. – Это так».

Он спорил сам с собой, с гипотетическими оппонентами, у него не получалось, не стыковалось… Он шел по целине – был первым, ощупью находя путь. Новооткрытые тексты арабских навигационных руководств XV века содержали громадный топонимический, астрономический, лексический материал. Уникальный материал. Они открыли новую область арабистики. Опирался только на свои знания. Он переводил подстрочно. Но подстрочник глуп и глух, он не может передать истинного смысла.

И вдруг, неожиданно – это бывает у больших ученых – пришло понимание, он по-новому прочел стихи Ахмада ибн Маджида и доказал: были арабы мореплавателями…

…Защита прошла блестяще. Но сразу после нее Шумовский слег. Поздней осенью 1948-го прямо в больницу пришла телеграмма:

«Совет Университета во вчерашнем заседании утвердил вас в степени кандидата единогласно при пятидесяти шести присутствующих. Поздравляю, желаю быстрой поправки. Крачковский».

Но мысли Шумовского были заняты уже новой темой: «Книга польз об основных правилах морской науки» того же лоцмана – Ахмада ибн Маджида. Крачковский торопил его с изданием «Трех лоций».

Первая рецензия появилась у французских востоковедов:

«Советский арабист, ученик И.Ю.Крачковского, делает честь школе своего учителя. Издания органа Академии наук в Дамаске говорили о том, что книга «Три лоции» нашла признание и у того народа, которому она была обращена». Исследование рукописи лоцмана Васко да Гамы было с живым интересом встречено в Лиссабоне и Лейдене, Baршаве, Кракове и Праге, Кембридже, Оксфорде и Гринвиче, Упсале и Гааге, Каире, Адене и Дакаре, на него откликнулись Бразилия, Танзания и Кувейт. В 1960 году оно было переведено на португальский язык, в 1966-м – на арабский. Им вызван к жизни ряд зарубежных работ, среди которых первое место занимает книга лиссабонского историка и писателя Кошта Брошаду «Арабский лоцман Васко да Гамы». Имя этого лоцмана в 1960 году было присвоено одной из улиц восточноафриканского порта Малинди…

Такой резонанс имели «Лоции», а точнее: «Три неизвестные лоции Ахмада ибн Маджида, арабского лоцмана Васко да Гамы, в уникальной рукописи Института востоковедения АН СССР». Однако… 27 апреля 1949 года Шумовский приговорен к 10 годам ИТЛ (исправительно-трудовых лагерей). И только в декабре 55-го обвинения с ученого были сняты.

(Окончание следует.)