Ноябрь 08th, 2008 | 12:00 дп

Бремя осеннего листопада

  • Ильхам БАДАЛБЕЙЛИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

В это трудно поверить… в это не хочется верить, но в следующий мой приезд в Баку, когда по многолетней традиции я приду в редакцию «Литературного Азербайджана», то не увижу большого сероглазого человека с седеющей шевелюрой, с широкими густыми усами и неизменно приветливым лицом, излучающим свет и добро. Вот и Мансур Векилов осенним листком сорвался с дерева и упал, нет, не упал – воспарил в вечность. Время осеннего листопада… С годами, с возрастом все ощутимее, острее, болезненнее.

Биографией Мансура Векилова займутся биографы, его поэзия станет предметом исследований литературоведов, но для меня он был радушным хозяином гостеприимного дома под названием «Лит. Азербайджан», на добрый огонек которого слетались многие писатели, поэты, просто друзья, чтобы поговорить о том, что волнует, поделиться наболевшими мыслями, излить душу. Мансур и сам считал редакцию своим домом. Как-то в один из приездов в Баку я зашел в редакцию «Лит. Азербайджана» и в комнате у Мансура застал в полном сборе почти всех сотрудников журнала. После традиционных рукопожатий и крепких объятий я всех пригласил в ресторан отметить встречу. На фоне всеобщего радостного галдежа диссонансом прозвучали слова Мансура: «Вы идите, ребята, без меня. Что я потерял в ресторане? Я люблю дома, у себя, по-домашнему». Увидев застывшее на моем лице недоумение, добавил: «Дом у меня – это мой кабинет, моя редакция. Так что, если хочешь угостить, сбегай в магазин и тащи все сюда. Посидим по-домашнему». Замечу, что выпили мы в тот вечер немного, зато наговорились вдоволь и разошлись уже ближе к полуночи, да и то потому, что уборщица сердилась.

Большое и, к сожалению, не очень здоровое сердце Мансура было исполнено Любви, прежде всего к тому, что являлось смыслом его жизни, – к литературе. Благодаря ему и возглавляемому им журналу проторила дорогу в мир, посредством переводов на русский язык, азербайджанская литература. Также и мировая литература, которой Мансур щедро отдавал страницы своего журнала, нашла своего азербайджанского читателя.

А еще свою любовь Мансур Векилов изливал в своих стихах. Это мощная река любви делилась на три больших потока – любовь к женщине, прежде всего к Ираде, к удивительно красивой и умной, составившей счастье семейной жизни моего друга, любовь к морю, без которого Мансур не мог прожить и дня, и любовь к Азербайджану, родине, отчему краю, любовь, которую он впитал с молоком матери.

Когда-то давно я написал стихи в память своего рано умершего друга. С полным основанием я могу прочесть их над прахом еще одного моего друга – Мансура Векилова.

 
Так с песней умирает соловей
В захлебе соловьиного инфаркта.
Как мало утешенья для друзей,
Что ты живешь в событьях, датах, фактах.
Поэта от судьбы не уберечь.
Жестокую приемлю укоризну.
Поэт устал и сбросил ношу с плеч,
А эта ноша оказалась – Жизнью…
 

И все-таки Мансур Векилов прожил жизнь достойную, счастливую, какую, дай Бог, другим прожить. «Я благодарен Богу, – пишет Мансур, – что родился на этой земле. Я благодарен Богу, что имею таких прекрасных родителей. Я благодарен Богу, что написал хотя бы несколько строк, которые люди знают наизусть». Как всякий истинный поэт, Мансур Векилов мог узреть Вечность и общаться с ней. И он ушел в эту провиденную им Вечность, оставив нам свои стихи, дела и память о себе.