Ноябрь 08th, 2008 | 12:00 дп

Два Мамедова в одном МИДе

  • Людмила ХОХЛОВА
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Он блестяще владел восемью иностранными языками, но вся его жизнь была подвержена чарам арабской вязи. Автор десятков учебников и учебных пособий, он был создателем школы арабистики в Азербайджане, внес весомый вклад в ее развитие. Была в его богатой биографии одна особая страница – участие в Нюрнбергском процессе в качестве переводчика. Наш рассказ – о выдающемся ученом, об Али Аскере Мамедове.

Страсть к языкам
 

Меня всегда интересовал вопрос, что определяет жизнь человека: характер, случай, фатум… У него не было счастливого детства. Ему не было года, когда умерла мать, но тосковал по ней страшно. Всю жизнь, даже за несколько дней до смерти, с сожалением повторял: «Я так и не испытал ласку матери». Помнил отца, до мелочей, каждую морщинку, запах…

Уже в 5 лет Али Аскер остался круглой сиротой. Взял его на воспитание дядя, у которого своих детей куча мала. И уже тогда определил для себя: надо выбираться из нищеты. А выход был только в учебе. И он учился. После семилетки поступил в престижное учебное заведение того времени – Бакинский индустриальный техникум. Он обожал книги, коллекционировал иностранные словечки. Это увлечение началось с русского, он влюбился в русскую классику. Индустриальный техникум не смог перебить гуманитарные склонности. И сразу после техникума он оказался в Педагогическом институте имени В.И.Ленина – на факультете иностранных языков.

Студентом он был уникальным. После первого семестра сам, по собственной инициативе перевелся в русский сектор. Немецкий, который он изучал, давался легко. Через год владел им свободно.

Декан Рах (немец по национальности) много раз ставил его в пример другим студентам, в том числе и немцу Хаммеру Францу из Ханлара, ближайшему другу Али Аскера.

Вслед за немецким были и английский, и персидский. Языки ему давались удивительно легко.

 
Однофамильцы
 

22 июня 41-го он сдал выпускной экзамен. Али Аскер рвался на фронт. Но его особые способности и блестящее знание иностранных языков предрешили судьбу рядового Мамедова. И вот он в Москве, на восточном факультете Военного института иностранных языков Советской армии. Остановился на изучении арабского и французского. В январе 1945-го его, уже дипломированного выпускника, направили в распоряжение Наркомата иностранных дел СССР и назначили референтом отдела ближневосточных стран, которым в далеком 1919 году заведовал сам Нариман Нариманов. В 45-м же им руководил Иван Васильевич Самыловский, журналист с большим опытом. У него Али Аскер научился многому, в первую очередь – умению выявлять главное в любом событии. О его знании немецкого в Москве так бы и не вспомнили, если бы дипломатам за знание иностранного языка не полагалась надбавка к зарплате. Али Аскеру она уже была начислена за арабский и французский. Решил сдать экзамены и по немецкому. Результаты его были настолько ошеломляющи, что о «немце-арабисте» из Азербайджана заговорил весь Наркомат. И когда в Нюрнберге начался процесс над фашистами, А.Мамедова включили в группу переводчиков.

А накануне отъезда, в полночь, его вызвал первый замнаркома А.Вышинский – на последний инструктаж. Разговор закончился к утру.

Прощаясь, Вышинский вдруг спросил: «Мамедов, а вы знаете, у нас в МИДе, кроме вас, есть еще один Мамедов?»

– Лично не знаком, но слышал. – А потом, осмелев, добавил: – Андрей Януарьевич, вы же сами в прошлом бакинец, знаете, что у нас в Баку каждый второй – Мамедов.

– В Баку – да, – с едва уловимой улыбкой ответил Вышинский, – но здесь, в МИДе, это, можно сказать, роскошь.

Позже, в Нюрнберге, оба Мамедова познакомились. Энвер Мамедов переводил непосредственно в зале – синхронно с английского, а Али Аскер Мамедов работал, что называется, «за кулисами» – с документами, которые на процессе приводились в качестве доказательств.

 
На процессе
 

Позже именно его переводы легли в основу книги «Нюрнбергский эпилог» А.Полторака. Как писал сам автор: «Повторяю, в основном и главном Нюрнбергский процесс был процессом документов. Превалирующее значение на нем имели доказательства письменные». Это к тому, что Али Аскер на вопросы по поводу Нюрнберга всегда отвечал одно: «Я переводил лишь документы».

Однако обратимся к воспоминаниям самого А.Мамедова:

«Впечатление от руин Нюрнберга было угнетающим. Внутренняя часть города, окруженная крепостными стенами, как наш бакинский Ичери шехер, лежала в развалинах. Крепко прошлась по ней американская авиация. Хорошо сохранился Дворец юстиции, где проходили заседания Международного трибунала. К началу процесса здесь был построен специальный подземный переход из тюрьмы в зал заседаний. На скамье подсудимых находился и Альфред Розенберг, заместитель Гитлера по вопросам духовной и идеологической подготовки членов фашистской партии, имперский министр по делам оккупированных восточных территорий.

С каким содроганием читал и переводил инструкции этого изверга! Он заставлял офицеров и солдат на завоеванных территориях быть беспощадными, считал необходимым кастрировать 35 миллионов славян для последующего использования их в Германии в качестве грубой рабочей силы…

…Непосредственно на процессе взаимоотношения между советскими, американскими, английскими и французскими юристами были нормальными, более того, дружественными. Вспоминается сценка в Нюрнберге: русский и американский военнослужащие стояли по разные стороны стеклянной перегородки и разговаривали. Перегородка не только не мешала, а наоборот, помогала им. Каждый со своей стороны дышал на стекло, а потом пальцем писал на нем. Знаки на вспотевшем стекле облегчали беседу, делали ее более понятной…

В Нюрнберге я познакомился с Всеволодом Вишневским и Борисом Полевым. Они были тут в качестве корреспондентов центральных газет. Каждый из них был полон интересных творческих планов. Охотно делились своими задумками.

Мир в моих глазах четко, резко делился на две части. Одна, маленькая, агонизировала на скамье подсудимых, другая, большая, была полна светлых устремлений. Хорошее было у нас настроение, действительно весеннее».

 
От простого – к сложному
 

После окончания войны молодой дипломат недолго проработал в Москве. Партия и правительство решили: «Укреплять национальные кадры на местах». Так Али Аскер вернулся в Баку. Тогда на восточном факультете университета были всего две кафедры языка: тюркского и фарси. По его инициативе и при его непосредственном участии через десять лет была открыта третья – арабского языка, ставшая одной из ведущих в Союзе.

Но в эти же десять лет невероятно много он успел сделать и в своем собственном научном росте. В 1948-м поступил в аспирантуру по специальности арабская филология. Уже через два года он старший преподаватель, еще через три – кандидат филологических наук, через год – доцент, позже – профессор, заслуженный деятель науки. Кроме переводов занимался лингвистикой, став автором одиннадцати научных статей, более тридцати учебников и учебных пособий. По его учебникам изучали арабский не только в республике, не только в Союзе – в мире!

Причем и сами носители языка: студенты Каира, Багдада, Дамаска… В каждом из этих центров, а также многих других он бывал неоднократно, читал лекции в Багдадском университете…

Шквал рецензий вызывала каждая его новая книга. Как писал тогдашний директор Института Ближнего и Среднего Востока АН Азербайджанской ССР, академик З.Буниятов: «…Каждый вузовский учебник профессора А.Дж.Мамедова, изданный на русском языке, сразу же привлекает внимание общесоюзного читателя… В ряде вузов страны арабский язык преподается по этим книгам: в Московском институте международных отношений, Московском, Ленинградском университетах и других». А вот выдержка из публикации доктора филологических наук Аиды Имангулиевой: «Простота и доступность отличают серию учебных пособий для углубленного изучения арабского языка во II–V классах общеобразовательных школ, изданных в нашей республике. Автор серии – заведующий кафедрой Азгосуниверситета имени С.М.Кирова, профессор А.Дж.Мамедов. Пособия такого профиля издаются в Советском Союзе впервые. Отсюда и особый интерес, который проявляется к ним в республике и в стране. Новые издания успешно прошли испытание и доказали свое соответствие современным научным и программно-методическим требованиям».

Его книги и учебники арабского языка востребованы и сейчас, когда самого автора давно уже нет в живых.

Сам он очень чурался всякой административной работы. Не любил руководить, контролировать. Стать деканом востфака его уговаривали более пяти лет. Уговорили. Стал. На полгода. Заболел. И не преминул этим воспользоваться: «К моему большому счастью, случилось небольшое несчастье… В связи с этим прошу освободить меня…».