Ноябрь 08th, 2008 | 12:00 дп

Врата, через которые каждый должен пройти

  • Сара НАЗИРОВА
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Вряд ли найдется человек, который останется равнодушным к красоте кладбища Софи Гамид, расположенного на необозримых склонах горной гряды в окрестностях Баку, не восхитится украшениями надгробий, вдруг яркими цветами вспыхивающими посреди пустынной степи, их тонкой вязью, многообразием форм. Гробницы, надгробия Софи Гамид по своей символике, запечатленным надписям – истинная библиотека. Говоря словами академика Мешадиханум Нейматовой, изучившей эти каменные письмена, Софи Гамид – паспорт недавнего прошлого Баку.

Этот комплекс, относящийся к началу XV века, расположен на территории поселка Умбакы, само название которого означает «начало Баку». На этом священном месте, находящемся на древнем пути торговых караванов, стоит мавзолей овлийя – главы суфийской секты. Очевидно, овлийя когда-то именно здесь проводил беседы со своими учениками и последователями, так как обычно ученики хоронили учителя там, где его застала смерть. А вокруг овлийя покоятся те самые ученики, последователи, родственники. Здесь же можно увидеть и надгробия, на которых высечены имена последователей суфизма, похороненных в разные годы.

То, что овлийя Гамид, покоящийся в мавзолее, был более известен под именем Софи, свидетельствует о его принадлежности к софианской ветви суфийской школы Бекташи. Еще одним доказательством могут служить высеченные на некоторых надгробиях слова: ВРАТА, ЧЕРЕЗ КОТОРЫЕ КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН ПРОЙТИ. Это начальные слова молитвы «Нади-Алиййан» – «Призови Али», обычно составляющей суть бекташийских текстов.

Несмотря на то что софианская ветвь бекташианства зародилась в Хорасане, она получила широкое распространение в Турецком султанате. Основоположник этого религиозно-философского учения, вобравшего в себя шиизм, тюркские народные верования и суфизм, Балим Султан в 1501 году был даже назначен османским императором – султаном Баязетом II главой центральной Бекташской школы. Как бы широко ни были распространены суфийские братства, они поддерживали друг с другом тесные отношения. Связь настоятеля Софи Гамида с последователями софианства Шемахи – Марази наглядней всего доказывается наличием на кладбище надгробий, выполненных в стиле ширванской архитектуры. Не случайно, что еще в XIX веке религиозные деятели Шемахи и Ширвана завещали похоронить их именно на этом кладбище. Так что здесь можно встретить образцы как абшеронской, так и ширванской школ работы по камню. Выбитое на надгробии имя одного из мастеров художественной работы по камню XVII века, бакинца Сеида Таха, дошло и до наших дней.

Во дворе мавзолея Софи Гамид стоит фигура белого верблюда. Эта фигура, на поклонение к которой приходят женщины, чтобы испросить у Создателя даровать ребенка, несомненно, изображение белого верблюда Пророка Мухаммеда. Известно ведь, что первая мусульманская мечеть была возведена в Мекке там, где остановился белый верблюд Пророка. Кстати, в одном из вариантов нашего древнего дастана «Деде Горгуд», возникшего раньше Корана, Деде Горгуд спасается от смерти именно на белом верблюде.

В этой иссушенной зноем жаркой степи белый купол мавзолея Софи Гамид, стены двора и фигура белого верблюда радуют сердце своей ослепительной белизной. Они словно озаряют чистотой и сиянием это печальное место. А когда погружаешься в мир многоцветия надгробий вокруг мавзолея, от печали, естественной при посещении кладбища, не остается и следа. И дарят утешение выбитые на камнях слова:

 
Чистое имя твое помню всегда.
Душу твою молитвой обрадовал.
 

Часто повторяются на надгробиях изображения гюльабданов – кувшинов для розовой воды, наполняющих особым ароматом грусть по усопшим. Эти надгробия, эта память, хранимая живыми о покойных, изготовлены из белого абшеронского известняка. Словно впитав в себя жар солнца, эти камни по прошествии веков стали еще величественнее. Обработанные руками старинных мастеров, украшенные тонкой резьбой, обдуваемые ветрами, политые дождями они стали еще прекраснее. Композиции, включающие в себя растительный орнамент, геометрические узоры, надписи, выполненные сулс-насх, окружены изображениями животных, предметов быта. Передавая дыхание эпохи, они в то же время повествуют об образе жизни, а иногда и профессии покойного. На гробницах часто можно видеть вырезанные ковровые узоры, караваны верблюдов. Созданные в едином стиле своего времени, они отличаются эмоциональной индивидуальностью, присущей данному резчику. Например, вдруг между монументальными тяжелыми камнями мелькнет улыбающийся девичий лик. И действительно, надгробие юной девушки выполнено столь реалистично, безыскусно, что трудно сдержать улыбку. И такой свежестью веет от кувшина с водой на плече девушки, от ветки ивы, склонившейся рядом с домом из красного кирпича.

Красные, голубые, зеленые, черные узоры памятников, природная яркость теплого песчаника создают впечатление, будто ты попал не на кладбище, а в самый центр юного города. Собственно, здесь и кипит жизнь. Вот высеченный в камне ранец школьника, словно шалун-хозяин бросил его здесь и убежал играть. А вот – швейные машины с продетыми в них нитками, за которыми женщины проводят свои дни, гребень для шерсти, спицы, ножницы, инструменты ковроткачества. Машины несчастных водителей – «Победа», «полуторка», «Виллис», автобус, даже паровоз. Не зря ведь неподалеку проходят железнодорожные пути… Наверное, это могила машиниста. И, конечно же, вокруг луна, звезды, рука святого Али, принадлежности для омовения перед намазом. Немало надгробий с изображением оружия – винтовок, сабель, кинжалов, наганов. И это рядом с маралами, с древом жизни. Иногда думаешь, что здесь человеку предназначена не одна могила, все кладбище принадлежит каждому покойнику, и все обитатели его покоятся единым миром со своей тысячелетней историей, обычаями, традициями, привычками. Правда, Пророк велел, чтобы на могиле мусульманина не было ничего. Но любовь к бренной жизни столь глубока в душах людей, что они не соглашаются с этим и делают все, чтобы их близкие не уходили из нее, не оставив следа. И заботятся они о последнем пристанище своих родных, приводят его в порядок, ухаживают за местом упокоения человека. Иногда для собственного утешения и в память о близких пишут на надгробиях:

 
Смерть – такая чаша,
из которой каждый
должен испить.
Могила – такие врата,
в которые каждый
должен пройти.
 

Даже украшая последний приют человека на этой земле, предки учили нас, говорили: любое проявление жизни – это праздник. Кто уходит из этого мира разочарованным, виноват в этом сам. И потому кладбище Софи Гамид – истинное место для прогулок, созерцания и размышлений!