Ноябрь 23rd, 2008 | 12:00 дп

Редкостная книга

  • Чингиз ГУСЕЙНОВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

На днях состоялась презентация очень важного издания – антологии «Незримое благословенье», выпущенной двумя издательствами: нижегородским «Медина» и московским «Наталис» с благословения Фонда поддержки исламской культуры, науки и образования и при финансовой помощи Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Книга эта составлена известным поэтом и переводчиком Михаилом Синельниковым, который проделал титаническую работу по собиранию русской поэзии, посвященной исламскому Востоку. Это (не поленился и посчитал) 120 поэтов трех веков – с XVIII по XXI.

Начало – Державин, знаменитая его ода «Фелица».

За ним – Капнист и Жуковский, Батюшков и Вяземский, Грибоедов, Бестужев-Марлинский и Пушкин… – вот идеал и образец истинно русского начала в литературе: он первый и, пожалуй, единственный, кто поднялся столь высоко в понимании России как страны многонациональной в небольшом по объему «Памятнике». То же и со «сладостным» Кораном, родившим «Подражания Корану», которые наметили целое стилевое направление в русской поэзии. Поэт отмечал: «Подражание не есть постыдное похищение – признак умственной скудости, но благородная надежда на свои собственные силы, надежда отыскать новые миры, стремясь по следам гения». Пушкин восхитился тем, что «многие нравственные истины изложены в Коране сильным и поэтическим образом», «какая смелая поэзия!..» Поэт чутко уловил – многие по сей день не доросли до пушкинского понимания – мотив ненасилия, внушаемый Богом Мухаммеду:

С небесной книги список дан
Тебе, пророк, не для строптивых.
Спокойно возвещай Коран,
Не понуждая нечестивых!
 

Поэзия в антологии – это и подражания Корану, и вольные пересказы восточных мифов и преданий, мусульманских легенд, Бенедиктов и Лермонтов, Яков Полонский и Фет, Майков и Владимир Соловьев, автор яркого жизнеописания пророка Мухаммеда, Федор Соллогуб и Бальмонт, Бунин… – как не вспомнить тут его шедевр, актуальный сегодня и во все времена с идеей единства авраамических вер, и я не откажу себе в удовольствии повторить эти восемь строк:

Сафия, проснувшись, заплетает ловкой
Голубой рукою пряди черных кос:
«Все меня ругают, Магомет, жидовкой», –
Говорит сквозь слезы, не стирая слез.
Магомет, с усмешкой и любовью глядя,
Отвечает кротко: «Ты скажи им, друг:
Авраам – отец мой, Моисей – мой дядя,
Магомет – супруг».
 

Восточная ветвь сильна в творчестве Кузмина и Тэффи, Брюсова, Есенина, создавшего цикл «Персидские мотивы», навеянный поездкой в Баку и путешествием по Закавказью, Волошина и Георгия Иванова, Блока и Каменского, Хлебникова, который воспринимался в Персии, куда он прибыл, участвуя в авантюре Раскольникова (экспорт революции!), как христианский дервиш; в антологии Николай Гумилев и Клюев, Константин Липскеров и Ахматова, Николай Тихонов и Луговской, Адалис и Тарковский, Павел Лукницкий и Липкин, Межиров и Евгений Винокуров, русские нерусские поэты старшего поколения Балтрушайтис и Александр Кусиков (Кусикян), придумавший, кстати, слово «Коевангелиеран» как соединение-синтез Корана и Евангелия, и поэты поколения младшего: Тимур Зульфикаров и Бахыт Кенжеев… Есть, что отрадно, и немало новых поэтических имен в этой теме, замеченных составителем: Фаима Гримберг и Александр Юдахин, Александр Фурсов и Сергей Маркус, ученик о. Александра Меня, избравший после принятия ислама («Не я принял Ислам, а Ислам принял меня») псевдоним «Джаннати», или «Райский».

Такую книгу невозможно собрать с ходу, одним рывком, и потому закономерно, что она собиралась два десятка лет, хотя и эту работу нельзя считать окончательной: убежден, что тема исламского Востока в русской поэзии в известной мере неисчерпаема, и мы дождемся переиздания антологии. Не могу не восхититься и великолепным аналитическим вступлением к антологии составителя: Михаил Синельников создал, в сущности, краткую, но емкую историю русской поэзии, мощной ее восточной грани.

Читая антологию, поражаешься величию русской поэзии, практически реализующей всемирную отзывчивость русской души ко всему духовно высокозначимому, что есть в общечеловеческой цивилизации и что нашло отражение в том числе в идеях Корана. Россия в этом смысле – через русскую литературу прежде всего – страна уникальная, здесь средоточие всех мировых верований на земле, и рассматриваемая книга, раскрывающая величие русского слова, противостоит любого рода практике и тенденциям выстраивания иерархии религий, могущим иметь пагубные последствия для будущности страны. А тем самым можно уверенно заявить, что антология работает на укрепление единства обширного евразийского пространства.