Декабрь 14th, 2008 | 12:00 дп

Тверской бульвар, 25

  • Валех САЛЕХ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

В начале декабря в большом зале Центрального дома литераторов состоялся съезд выпускников и торжественное собрание, посвященные 75-летию Литературного института имени А.М.Горького.





Призрак
 

У него не похожая на другие вузы судьба. Уникальность института состояла прежде всего в том, что в своих стенах он должен был сплотить пишущую интеллигенцию союзных республик. За образованием сюда приезжали из Бурятии, Чукотки, Хакасии, Средней Азии, Северного Кавказа. Но столькими студентами, скольких поставлял Азербайджан, не могла похвастаться ни одна республика. Например, в группе из 30 человек 1968 года выпуска было 15 азербайджанцев, об этом потом ходили легенды. Через кузницу Литературного института прошли всем известные писатели Азербайджана – Юсиф Самедоглы, Фикрет Годжа, Акрам Айлисли, Вилает Рустамзаде, Халил Рза, Алла Ахундова, Сиявуш Мамедзаде, Динара Каракмазли, Насиб Набиоглы, Ильхам Бадалбейли… Помню, я сидел на лекции по старославянскому языку, вдруг в аудиторию врывается старшекурсник Шурик Малых и, подбежав ко мне, выпаливает, что в заочном отделении висит мой портрет. Вместо своего обнаружил на стене большую черно-белую фотографию Мамеда Исмаила. Лауреат премии ЦК ВЛКСМ – свидетельствовала надпись под фотографией. Было ли между нами внешнее сходство? Разве что усы, на первом курсе я носил такие же усы. Фотография Мамеда Исмаила до сих пор в одном ряду с именитыми выпускниками Литературного института – Чингизом Айтматовым, Расулом Гамзатовым, Олжасом Сулейменовым, Кайсыном Кулиевым. Спустя год, встретив Мамеда Исмаила в редакции «Литературного Азербайджана», я, ища сходства, принялся до неприличия упоительно разглядывать его. Наконец он оторвал голову от бумаг и строго заметил: «Молодой человек, вы что – призрака перед собой увидели?»

 
Плов без риса
 

В воспоминаниях о Литературном институте бурятский писатель Цыден-Жап Жимбиев писал: «На моем курсе москвичей было мало, народ собрался из разных краев нашей Родины. Поэтому наш курс был самым представительным по национальному составу. Со мной учились украинцы Иван Завалий, Олег Бушко; грузин Отар Куправа; азербайджанец Наби Бабаев». Больше известный как поэт Наби Хазри, Наби Бабаев поступил в Литинститут в 1948 году. Признание пришло к нему рано. В 1973 году стал лауреатом Государственной премии СССР. А в своем последнем интервью незадолго до смерти он признавался: «Мной никто не интересуется, ни государство, ни кто-то другой». Но это было потом, а в молодости его любили и ценили.

С родным институтом связано много воспоминаний, забавных и не очень. Помню, меня до глубины сердца возмутил случай, когда среди макулатуры в читальном зале института обнаружил книгу стихов юного тогда Вилаета Рустамзаде с дарственной подписью «Моему дорогому институту на долгую память». Это была его первая книга. Не мешкая, я потребовал, чтобы мне вернули сборник стихов, который ранее я подарил библиотеке. На недоумение библиотекаря я ответил, что не хочу, чтобы спустя время мою книгу постигла участь книги Вилаета. Книгу Рустамзаде я берегу. Она мне дорога. А свою книгу я позже подарил Евгению Евтушенко, предварительно вырвав из нее страницу с посвящением Литинституту. Евгений Евтушенко учился на одном курсе с Юсифом Самедоглы, Джабиром Новрузом. Однажды ради рифмы он написал эпиграмму на стихи Рамиза Мамедова: «Стихи Мамедова Рамиса напоминают плов без риса». Но это не повредило их отношениям, напротив, не лишенный чувства юмора Рамиз по достоинству оценил шутку однокурсника и приготовил плов, после которого Евтушенко изменил свое мнение. Странное знакомство у меня произошло с поэтом Валехом Рзаевым. В очередной заезд заочников на проходной общежития меня окликнул знакомый голос. Сергей Комин, длинный и худой прозаик, никогда не расставался со своей фетровой шляпой, усыпанной сотней пуговиц. Когда кто-то недосчитывался пуговицы на своей рубашке, он обращался за помощью к Сереге и его спасительной шляпе. Эксцентричный прозаик встретил меня чтением стихов, дочитав, спросил: узнаешь? Я отрицательно покачал головой. «Как, – удивился Комин. – Я прочел их в твоей книжке. На ней было написано Валех». В следующий свой приезд он объявился, радостно протягивая книгу. Действительно, Валех, поэтический сборник «Речитатив», издан Язычи в 1988 году в Баку. Так я познакомился с поэтом Валехом Рзаевым, которого знал как журналиста, работавшего в Москве. Увы, личной встрече так и не суждено было сбыться: несколько месяцев назад он умер от сердечной недостаточности.

 
Мост литератур
 

В 1956 году при Литературном институте была открыта кафедра художественного перевода с языков народов СССР. Активно проводились семинары по переводу с грузинского, татарского, украинского и азербайджанского языков. В день 75-летнего торжества я зашел в аудиторию заочного отделения; здесь когда-то располагалась кафедра перевода, где перед группой студентов с Кавказа и Азии выступал Назым Хикмет. Я умозрительно представлял его в окружении молодых литераторов с загорелыми восточными лицами, которые с неописуемым восторгом внимали словам турецкого «великана с голубыми глазами». Это было время чистого восторга и чистой неподдельной веры, время молодости Литературного института. После распада СССР необходимость кафедры пропала. Одновременно прекратил свое существование феномен советской литературы – яркое национальное многоголосие. Мост, связывавший некогда литературу союзных республик и русскую литературу, пообветшал, а писатели оказались невольными заложниками новой действительности. Всему миру продемонстрировали, как легко можно разрушить то, что так долго и бережно создавалось. На съезде ректор Литературного института Борис Тарасов заявил, что будет восстановлена славная кафедра художественного перевода с национальных языков. Все понимают, что нужно восстанавливать утраченные связи и отношения. Дай-то Бог! Лишь бы это было вызвано не конъюнктурой политического курса, а культурной необходимостью.

 
Умирают миры
 

Я никогда не относился к своему институту, как к образовательному заведению. В его стенах я прошел школу жизни. Кто-то обретал знания, а я больше – людей. И таким человеком, о котором я не могу не сказать, была мой мастер, великий поэт и не менее великий человек Татьяна Бек. Она написала предисловие к книге моих стихов «Человек с рассеченной губой» и была на протяжении трех лет учебы в Литературном институте моим ангелом-хранителем. Сейчас, когда ее нет, я вспоминаю слова Е.Евтушенко: «Умирают не люди, умирают миры!» Исполнилось 75 лет старому, мудрому учителю – Литературному институту. Легендарный особняк Герцена, расположенный между Бронной улицей и Тверским бульваром, неизменно из года в год раскрывает двери перед талантливой и пытливой молодежью…