Декабрь 29th, 2008 | 12:00 дп

Дорога к храму

  • Игорь НЕВЕРОВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Закир Шабанов хочет построить в Липецке мечеть и участвует в строительстве православных храмов
Председатель регионального отделения Всероссийского Азербайджанского Конгресса Закир Ибрагимович Шабанов с одинаковым удовольствием рассказывает и про то, что получил принципиальное добро мэра насчет строительства мечети, и про то, что давно помогает возводить церкви то в самом Липецке, то под Чаплыгином, то еще где-нибудь. Конечно, у гендиректора ОАО «Стройдеталь» есть возможности бесплатно выделить технику, отпустить с большими скидками строительные материалы. Но разве такое сотрудничество с «неверными» не противоречит его религии?





Мой вопрос Закира Ибрагимовича, похоже, удивляет: ты же, дорогой, журналист, а простых вещей не понимаешь. Отвечает он коротко:

– Божий дом для всех вер един.

Тут я, неловко реабилитируясь, спешу привести слова отца Александра Меня:

– Перегородки, разделяющие людей на земле, не доходят до неба.

Он оценил, кивнул и добавил:

– Нужно стараться, чтобы и на земле перегородки поменьше мешали жить.

Для того он, похоже, и согласился возглавить азербайджанское сообщество в Липецкой области.

Перед встречей с ним и исполнительным директором отделения Конгресса Фараджем Азизовым один знакомый мне хмуро посоветовал:

– Узнай, почему они так мало любят свою родину, что возвращаться не собираются.

Ну раздражают его другие, «не наши». Я подумал: неужто и рассеянным по всему земному шару русским эмигрантам задают тот же вопрос? Неужто в нелюбви к России стоило заподозрить, допустим, великого живописца Александра Иванова, четверть века работавшего Италии над картиной «Явление Христа народу», а спустя лет сто – Ивана Бунина, что полжизни провел во Франции?

Шесть тысяч азербайджанцев (это по официальной статистике, в действительности их гораздо больше) оказались в наших краях в разные времена, при разных обстоятельствах. Когда-то советская держава нас всех неустанно тасовала, перемещала, перемешивала. Она вручала призывные повестки, путевки на ударные стройки, а вместе с вузовскими дипломами – направления на работу, уводя за тысячи километров от родных мест. Но признаемся: на какой бы станции ты ни спрыгнул с подножки вагона, на каком бы языке с тобой там ни поздоровались, ты все-таки был своим, среди своих, в своей стране.

Так произошло и с моими собеседниками, У них типично советская география биографии. Шабанов служил в Нижнем Новгороде, учился в липецком политехе. А вырос в Грузии.

– Как давно я не слышал грузинского многоголосого пения, неожиданно прервал он свой рассказ о жизни общины. – Я очень люблю азербайджанскую музыку. Но и грузинские песни…

Азизов тоже попал в центр России, конкретно – в Липецк, надев солдатскую форму. И уже отсюда уезжал поступать в Киевскую школу МВД. А потом вернулся и два десятка лет носил милицейские погоны.

– С ностальгией у меня странно получается. В Липецке, бывает, начинаешь скучать по Азербайджану, по моему родному городу Габала. Там близкие, друзья, память детства. А приедешь туда в отпуск, и недели через три тянет в Липецк, где тоже друзья, где дом и память о юности.

Следующее поколение переселенцев подняли, закружили неласковые ветры перестроек, реформ, распадов, конфликтов. Трагическое противостояние из-за Нагорного Карабаха, нестабильность, нехватка работы выдавливали людей из Азербайджана, заставляя искать свою долю на просторах России.

– Сейчас-то поток переселенцев снизился процентов на 30–40, – прикидывает Закир Шабанов. – Сегодня в Азербайджане жизнь наладилась, это государство, где самый высокий темп развития в СНГ. Но все равно еще многие уезжают. Только недоброму, чересчур подозрительному взгляду представляется, что с юга перекочевывают хорошо упакованные, благополучные, с одной целью – торговать на рынке.

– Хотя как раз наших на базаре теперь не густо, – говорит Закир Ибрагимович. – Все больше строители, инженеры, учителя, врачи. Предпринимателей немало.

– Вот в Данковском районе фермер есть, – подсказывает Фарадж Азизов. – Селимхан Фатуллаев зовут, не слышали? У него сильное хозяйство, многоотраслевое. Он вернул району славу картофельного края.

На первый взгляд преуспевшим, обустроенным поддержки Азербайджанского Конгресса не требуется. Другой вопрос – новички или гастарбайтеры. Им легко заплутать в казенных чиновничьих лабиринтах, предусмотренных законом для иностранцев. Попробуй в незнакомом городе успеть за трое суток зарегистрироваться.

– Нельзя допустить, чтобы человек терял терпение, искал обходные пути, пускался в авантюры, – рассуждает председатель областного отделения Конгресса. – Поэтому у нас имеется юридический комитет. Его дело – проконсультировать, направить, удержать от ошибок.

Но помимо того, а скорее даже в первую очередь, Конгресс решает иную задачу – двойную: чтобы человек не утратил связи с отчей почвой, языком, традициями и вместе с тем не только по паспорту стал гражданином России. У думающих людей в диаспоре, в сущности, беспокойство о том же, что и у коренного населения. Мы ведь тоже тревожимся за русских мальчишек и девчонок: небезразличны ли они к минувшему России, чувствуют ли себя наследниками тех, кто ушел или уходит, не заглушили ли для них попсовые ритмы прелесть родных мелодий? Вот и азербайджанцы ревниво сравнивают данные соцопросов: вдруг их дети уступают маленьким грузинам, армянам в уважении к собственной истории и культуре?

Поэтому, например, община пригласила в Липецк народного артиста Азербайджана Ниямеддина Мусаева. Я был тогда в зале Сокольского ДК. Звучала музыка, от которой кровь втрое быстрее бежала по жилам. Но внезапно все смолкло. На сцене – скорбное и строгое шествие женщин в черном с горящими свечами в тонких пальцах. Певец ведет негромко речь о трагических событиях азербайджанской истории, о жертвах ее и героях. Притихли в полумраке только что азартно отбивавшие заводной ритм дети. Даже малышня.

Потом опять вспыхнет яркий свет, и опять будут песни, и артист позовет самых юных на сцену, где они с сияющими глазами начнут ему подпевать. Но те несколько пронзительных минут тишины уже прочертили след в их сердце. Из этих вот впечатлений, быть может, и образуются, как из песчинок холмы и горы, национальное самосознание, ощущение, что у тебя есть корни, предки и долг перед их памятью.

Говорят, родина – это та земля, в которую ложатся твои прадеды, деды, отцы. Сейчас на Косыревском кладбище есть уголок – там хоронят мусульман. Об этом тоже хлопотал Конгресс. И могилы становятся еще одной скрепой, соединяющей наших нерусских соотечественников с Россией.

В жизни идиллии случаются нечасто. Время от времени кое-где, особенно на селе, возникают напряжение, даже конфликты между местными жителями и переселенцами. К таким трениям в Конгрессе особенно внимательны. Сажали поссорившихся за стол переговоров. Все уладилось, наладилось.

Кто виноват в этих столкновениях?
Фарадж Азизов прокомментировал:

– В России есть правильная поговорка: в семье не без урода.

Что тут еще добавить? «Урода» ведь не волнует, что его нехорошая выходка укрепляет, делает толще и непроницаемее те перегородки, которые порождают недоверие и неприязнь на земле.

…Они делят свою привязанность между двумя домами: Азербайджаном и Россией.

– Нам удивительно повезло: нашей стране досталось бесценное наследство Гейдара Алиева – мудрость, трезвость, уважение к прошлому, к тому, что два наших народа века были вместе, – размышляет вслух Фарадж Азизов. – Мы видим добрый знак в том, что один из своих первых зарубежных визитов президент Медведев совершил в Баку. Гордимся этим. Нельзя, нельзя отгораживаться. Вот в столице Азербайджана открылся филиал МГУ. Замечательно. Четверо наших ребят учатся в липецких техуниверситете и педуниверситете, а стипендию им платит азербайджанское правительство. Тоже хорошо и правильно…

И после паузы:

– Знаете, в моей жизни большую роль сыграла русская женщина. Уже очень пожилая. Здесь, в Липецке, я стоял у нее на квартире. Она долго жила в Питере, считалась хорошей портнихой, рассказывала, что ей доводилось шить дочери самого Менделеева. Интеллигентная, умная. Муж у нее умер во время войны. Больше она замуж не вышла. Так вот, она стала для меня как родная. Своих-то бабушек-дедушек я не знал, их уже не было в живых. А она заботилась обо мне как самый близкий человек. С вечера готовила мне рубашку, брюки: ты, говорила, не умеешь еще, как надо, одеваться. Отвела меня к своей знакомой, учительнице русского языка, чтобы та со мной занималась. Мне стыдно было возвращаться домой поздно – она не ложилась спать, пока я не приду. Из Киева на каникулы я приезжал к ней…

В войну удочерила девочку Валю. Она в то время, как я поселился у Евдокии Степановны, была уже взрослой и очень славной женщиной. Мы и сегодня видимся с нею.

А моя русская бабушка покоится на кладбище на Трубном. Рядом с мужем. Так она просила. На этом кладбище тогда уже не хоронили. Но мы добились разрешения.

Вот для Евдокии Степановны не существовало никаких перегородок. Для нее были только люди. Я от нее это и постарался перенять…

 

PS. Азербайджанцы Липецкой области сердечно поздравляют соотечественников с Новым, 2009 годом. Желают счастья, здоровья и исполнения всех желаний!