Январь 18th, 2009 | 12:00 дп

Эхо «черного января»

  • Тофик МЕЛИКЛИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Время неумолимо отдаляет нас от трагического времени, когда в ночь с 19 на 20 января 1990 года советские армейские части провели в Баку военную операцию под кодовым названием «Удар». Танки и бронетранспортеры шли по живым людям, оставляя убитых и искалеченных на своем пути. В результате этой карательной операции были убиты 134 человека, без вести пропали 400, ранены около 700. Через два дня, 22 января 1990 года, в Нагорном парке Баку появилась Аллея шехидов, где покоятся останки женщин, стариков, молодых людей, детей разных национальностей – азербайджанцев, русских, евреев, грузин…


В этот сложный и трагический период в истории Родины московские азербайджанцы не могли, естественно, остаться в стороне. Недавно созданное московское общество азербайджанской культуры «Оджаг» только в 1989 году провело в Большом зале Постоянного представительства Азербайджана в Москве около двадцати заседаний, встреч. На эти встречи приглашались депутаты Верховного Совета СССР из Азербайджана, политики, государственные деятели. Мы тогда находились в тесном контакте с такими депутатами, как Анар Рзаев, Тофик Исмаилов, Вели Мамедов, Ариф Меликов и другие, которые информировали московских азербайджанцев о том, как наши депутаты отстаивают интересы республики. Ученые, историки, филологи, политологи – члены нашей организации – готовили информационные и аналитические материалы о Карабахе и событиях вокруг него и передавали депутатам.

В начале декабря 1989 года правление «Оджага» приняло решение обратиться к А.Везирову и потребовать встречи с ним. Я, как председатель общества, встретился с постпредом Зохрабом Ибрагимовым и попросил его передать нашу просьбу А.Везирову. Через несколько дней мне позвонил заместитель постпреда Заур Рустам-заде, с которым я поддерживал добрые, товарищеские отношения, и сообщил, что А.Везиров согласен встретиться с нами, только с одним условием: чтобы на этой встрече присутствовало ограниченное количество людей. Я сказал, что на этой встрече должны присутствовать как минимум члены правления и активисты нашего общества, а также известные представители азербайджанской диаспоры.

Спустя неделю Заур Рустам-заде позвонил и сказал, что завтра в 19 часов состоится встреча с А.Везировым. В указанное время мы пришли в Постпредство. В помещении, где должна была проходить встреча, собралось человек 15–20. В 19 часов нам сообщили, что Везиров находится у Горбачева и потому задерживается на полчаса. Потом сказали, что он задерживается еще на полчаса. Мы так и просидели в ожидании до половины десятого вечера. Наконец А.Везиров появился и сразу же начал свое выступление со слов: «Я поздравляю вас, только что мы с Горбачевым обо всем договорились», и в течение часа говорил об этой встрече, о том, что в скором времени все проблемы будут решены, что руководство Азербайджана настроено решить карабахский вопрос, что «Народный фронт» мешает ему работать… Завершив свой монолог, А.Везиров сообщил, что он должен срочно уехать в аэропорт, поскольку из-за него задерживают вылет самолета в Баку. Такой поворот событий, естественно, возмутил нас. Мы ведь пришли сюда получить ответы на волнующие нас вопросы: Почему наше правительство принимает решения, противоречащие национальным интересам? Почему беженцев из Армении поселяют не в Карабахе, а в Баку? Почему у жителей приграничных районов власти отнимают средства самозащиты? Почему руководство республики постоянно вводит в заблуждение народ? Вместо того чтобы ответить на эти вопросы, Везиров предложил нам успокоительную речь. Когда я и другие участники встречи сказали ему об этом, он, заявив, что больше не может задерживаться, покинул помещение. Разошлись мы возмущенные и огорченные.

Эта встреча принесла свои «результаты». Буквально через пару дней мне позвонил Заур Рустам-заде и, как бы извиняясь, в тактичной форме сообщил, что из Баку поступило указание – Меликова в помещение Постпредства не пускать и запретить проведение там всех мероприятий «Оджага». И в самом деле, все заседания правления, общие собрания, встречи общества «Оджаг» с депутатами Верховного Совета мы всегда проводили в Постпредстве. Теперь же нас лишали этой возможности. Такова была реакция Везирова на наш протест.

Мы, конечно, продолжали свою работу. По договоренности с директором Мосазервинзвода Аскеровым некоторое время мы проводили заседания правления «Оджага» в помещении клуба завода, а иногда – в офисах членов нашей организации.

Положение в Азербайджане постоянно ухудшалось. В начале января 1990 года по городам и районам республики прокатилась волна митингов и собраний, на которых во весь голос звучал решительный протест народа против действий Армении.

Между тем в январе продолжались вооруженные столкновения. 12 января 1990 года несколько вертолетов из Армении опустились близ селения Гушчу Ханларского района республики. Высадившиеся из вертолетов бандиты, вооруженные современным оружием, стали поливать автоматным и пулеметным огнем мирных жителей. Были убиты и ранены десятки людей, среди которых дети, женщины, старики. Местным жителям удалось организовать оборону и дать отпор террористам.

События у селения Гушчу стали катализатором бакинских событий 13–15 января, когда часть беженцев из Армении и доведенные до отчаяния люди устроили акты насилия по отношению к армянскому населению города.

* * *

В последние дни мы с большой тревогой ждали программу «Время» Центрального телевидения. Как всегда, и 19 января вечером мы всей семьей смотрели новостную программу. Сообщения дикторов не предвещало ничего экстраординарного. Хотя все мы – московские азербайджанцы, зная ситуацию в республике, постоянно находились в тревожном ожидании. Вскоре зазвонил телефон. Когда я подошел к нему, часы показывали 1 час 15 минут. На проводе был наш соотечественник, член нашего общества, который работал шофером в военной прокуратуре. Дрожащим голосом он изо всех сил кричал в трубку: «Тофик-муаллим, в Баку введены войска, солдаты убивают людей…» Я попытался его успокоить, хотя у самого начали дрожать руки, и с трудом смог сказать, что все выясню, и попросил через 10 минут позвонить вновь. Прибежала супруга. Я рассказал ей о случившемся. Мы оба были в шоковом состоянии и несколько минут молча сидели на диване. Потом я набрал бакинский номер телефона моей матери – с первой же попытки удалось связаться с ней. Она сказала, что около нашего дома, который находится недалеко от Сальянских казарм, бегают солдаты и постоянно стреляют, что соседка, которая вышла на балкон, ранена. Я попросил ее не подходить к окну и положил трубку. После разговора с матерью позвонил Ильхаму Бадалбейли, который уже знал о трагедии и, в свою очередь, пытался ко мне дозвониться. Его, так же как и меня, волновал один вопрос: что делать? Решили с утра собраться в Постпредстве. Снова позвонил наш молодой соотечественник. Я попросил его передать членам нашей организации, что мы все утром собираемся в Постпредстве. До 5 часов утра наш телефон не умолкал. Звонили знакомые и незнакомые люди и выражали свою боль, возмущение, сообщали все новые и новые подробности о событиях в городе, поскольку поддерживали связь с родственниками в Баку.

В 5 часов 30 минут я поехал на метро в центр города. Когда я подошел ко входу Постпредства, то там уже стояли сотни людей, на лицах которых читались боль, ненависть, безысходность.

В Постпредстве уже находились многие руководители и члены нашей организации, члены общества «Даяк» во главе с Зохрабом Шамхаловым, известные представители азербайджанской диаспоры, студенты московских вузов. Все были в растерянности, не знали, что делать, как реагировать на это подлое преступление.

Мы решили в срочном порядке провести расширенное заседание правления «Оджага» с приглашением руководителей общества «Даяк», известных в общине людей. Дело в том, что в то время общество «Оджаг» было единственным зарегистрированным и активно действующим в Москве общественным объединением азербайджанцев, и оно пользовалось большим авторитетом среди соотечественников. Поэтому неудивительно, что наши земляки именно от нас ждали решительных действий. И мы приняли решение действовать.

После недолгой дискуссии мы создали оргкомитет Азербайджанской общины, который поручили возглавить мне. В оргкомитет вошли Салех Алиев, Лала Шовкет Гаджиева, Зохраб Шамхалов, Али Джахангиров, Чингиз Алекперов, Заур Рустамзаде, Ильхам Бадалбейли. На первом же заседании было принято решение превратить Постпредство в штаб оргкомитета. Были определены и первоочередные задачи: 1. Учитывая информационную блокаду, было принято решение ежедневно проводить 2–3 пресс-конференции для зарубежных и советских журналистов и информировать их о трагических событиях в Баку и республике. 2. Подготовить от имени общины обращение к мировой общественности, а также подготовить заявление Азербайджанской общины Москвы, осуждающее действия властей, и передать его Горбачеву. Для выполнения этих задач была создана пресс-группа в составе Фархада Агамалиева, Аллы Ахундовой, Валеха Рзаева, Лалы Шовкет Гаджиевой, Манафа Агаева, Салеха Алиева, Али Алиева, Ильхама Бадалбейли, Чингиза Рагимова. 3. Было также решено организовать демонстрации и пикеты перед Министерством обороны, Генштабом, телецентром «Останкино» и выразить протест Азербайджанской общины Москвы. Руководство этими акциями было поручено Зохрабу Шамхалову и его товарищам. 4. Чтобы избежать возможных провокаций, было принято решение организовать круглосуточную охрану Постпредства.

Кто-то из членов оргкомитета предложил повесить перед входом в Постпредство черный флаг, символизирующий горе, трагедию народа. Возник вопрос, где же найти сейчас, сию минуту, черный материал? Выход из положения нашла Лала Шовкет. Она сняла с головы черного цвета каляг – платок, который надевают наши женщины, и предложила повесить его на флагшток. Через несколько минут перед зданием Постпредства появился черный флаг, который в течение 12 дней извещал о горе азербайджанского народа.