Февраль 08th, 2009 | 12:00 дп

Год Караева

  • Александр СЕМЕНОВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

продолжается…
5 февраля выдающемуся азербайджанскому композитору Кара Караеву исполнился бы 91 год, и мы вновь обращаемся к творческому наследию этого замечательного музыканта и человека, так много сделавшего для азербайджанской и мировой музыкальной культуры. Только что закончился Год Караева, посвященный его 90-летнему юбилею, хотя определение «закончился», видимо, неприемлемо по отношению к личности такого масштаба, каким был и остается Кара Караев. Год, столетие, эпоха композитора продолжаются.





Юбилейные мероприятия, которые прошли в Азербайджане, России, Украине, Белоруссии, Киргизии, Венгрии, во Франции и других странах, вновь продемонстрировали огромный диапазон творчества Кара Караева – продолжателя дела «азербайджанского Глинки» – Узеира Гаджибекова. Основной массив памятных мероприятий, согласно распоряжению президента Ильхама Алиева, прошел в Азербайджане с размахом и на государственном уровне. Многочисленные юбилейные концерты в столице и других уголках республики, постановки балетов на музыку Караева («Лейли и Меджнун», «Дон Кихот») в оперном театре Баку, юбилейные издания книг и брошюр, фильмы, выставки – далеко не полный перечень мероприятий, посвященных 90-летию композитора.

Автору этих строк, давнему почитателю творчества Кара Караева, удалось присутствовать на ряде концертов, спектаклей, выставок в Баку и Москве. Так, для меня стало весьма символичным, что я побывал на юбилейном концерте 5 февраля 2008 года, в день рождения композитора, в Бакинской филармонии, где в исполнении Госоркестра им. Узеира Гаджибекова под руководством дирижеров – народного артиста Азербайджана Рауфа Абдуллаева (кстати, ученика Караева) и Эльшада Багирова, азербайджанца, проживающего в Турции, – прозвучали шедевры Караева: симфонические гравюры «Дон Кихот» и сюиты из балетов «Семь красавиц» и «Тропою грома». А затем в конце 2008 года практически эту же программу я прослушал в Москве снова под управлением несравненного Рауфа Абдуллаева в исполнении Большого симфонического оркестра им. Петра Ильича Чайковского в Колонном зале Дома союзов. И в Баку, и в Москве эти произведения прозвучали ярко, красочно и современно. Во время этих концертов в залах царила атмосфера приподнятости. У меня же было ощущение, что, где бы ни исполнялась музыка Кара Караева – будь то Баку, Москва, Минск или Париж, – она, уверен, оставляла у слушателей впечатление незабываемого праздника.

После подобных концертов-праздников часто задавался вопросом: в чем же притягательность этой музыки, чем она покоряет? Мне кажется, ее сила в том, что каждое произведение композитора не похоже на то, что было создано им ранее. Исследователи его творчества это подтверждают, отмечая основное кредо Кара Караева в искусстве: всегда в поиске, всегда к новым высотам и экспериментам. Способностью осваивать новые горизонты в музыке композитор поражал своих современников на протяжении всей жизни. Каждое его последующее сочинение пронизано новизной. Такое качество выделяют практически все коллеги композитора. Так, Родион Щедрин отмечает: «Он (Караев) ищет новое, но хорошо знает старые маршруты, увлечен поиском, но не забывает о пользе традиций, в первую очередь национальных, о плодотворности преемственности. Он идет в искусстве своим собственным путем, который подсказан ему сердцем и талантом музыканта».

Казалось бы, после триумфальных постановок своих балетов, исполнения других не менее ярких произведений, удостоенный высоких почестей в тогдашнем Советском Союзе, Кара Караев мог бы спокойно почивать на лаврах, пожиная плоды своей прежней деятельности. Нет, он не останавливается и идет дальше. Создает Третью симфонию для камерного оркестра и Скрипичный концерт, снова удивив слушателей новизной примененных средств выражения и техники (додекафония считалась в то время в СССР «западным запретным плодом»), которые, по словам польского музыканта Мейера, «нисколько не мешают композитору (а в данном конкретном случае помогают) достичь глубокого народного и одновременно индивидуального характера музыки».

Стремление к поиску, эксперименту исходит из постоянной неудовлетворенности композитора достигнутым в своем творчестве, его неповторимой творческой индивидуальности, которая вызывала у его современников уважение и восторженные характеристики: «яркое композиторское дарование» (Дмитрий Шостакович), «глубоко национальный художник» (Родион Щедрин), «выдающаяся музыкальная одаренность» (скрипач Леонид Коган). К тому же Кара Караев был еще и «большим философом» (академик Азад Мирзаджанзаде), великолепным педагогом, воспитавшим плеяду видных азербайджанских и не только (россиянин Владимир Шаинский, например) композиторов и музыкантов, и мог бы стать, по определению музыковеда Льва Мазеля, учителя Кара Караева в Московской консерватории, «превосходным теоретиком музыки – научным работником».

Как все это cовмещалось в одном человеке – остается только удивляться и выражать преклонение перед страной, где появился на свет выдающийся деятель азербайджанской и мировой музыкальной культуры композитор Кара Абульфаз оглы Караев.