Февраль 15th, 2009 | 12:00 дп

Реинкарнация

  • Эля ЭНВЕРЛИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

И пусть известно, что живет на Абшероне сказочно красивая птица удод, в Баку немногим посчастливилось ее увидеть, и мне, увы, не повезло. Говорят тем, кто ее увидит, – она принесет и удачу, и счастье. За красоту удода еще называют райской птицей. И вот такая птица-принцесса с короной на головке не только гнездилась на даче у заслуженного деятеля искусств Сары Манафовой в Новханы, но и волею художника перенеслась на многие ее полотна. К примеру, на фоне фантастически цветного Ичери шехер она поместила женщину с красным удодом, есть и «Женщина с синим удодом». Почему именно в женских портретах присутствует удод? Быть может, по доброте своей души художник хотела подарить персонажам удачу.





И если верить в реинкарнацию, то душа Сары переселилась именно в удода, поскольку эта птица улетела с дачи вскоре после ее смерти, а возвратилась лишь в канун годовщины.

Без нее не обходилась ни одна выставка в республике, ее картины экспонировались в Тунисе и Марокко, Алжире и Германии, Норвегии и Финляндии, Японии и Франции, Польше и других странах. Их можно увидеть в музеях и частных коллекциях мира. Однако лучшие свои работы она оставила в Баку. «Мои картины должны остаться на Родине», – говорила художница. Она была членом Международной ассоциации художников ЮНЕСКО, лауреатом многих премий. Я, как одна из почитателей творчества Сары Манафовой, люблю все ее картины, однако, пожалуй, больше всего в памяти оставил след триптих «Азербайджан. Весна», в котором она не только воспела любимую героиню – женщину-мать, но предугадала расцвет родной земли.

Сара ханум пришла в этот мир, чтобы не только писать о любви, счастье, добре, но и изобличать зло. «Темы могут быть разными, – говорила она, – главное, чтобы цепляло. А «цепляло» ее многое: от вселенских трагедий до спортивных состязаний, от поэзии великого Низами до женской красоты.

Мне она рассказывала: «Где-то далеко от Вьетнама жила девушка, которая ничего не знала об этой маленькой стране, но сожженная деревушка Сонгми потрясла ее, побудила написать целую серию картин, обошедшую весь мир». Отсюда параллель с белорусской деревней Хатынь и азербайджанским Ходжалы. Создан ряд картин «Карабах – боль моя». Плакальщица в черной чадре перед свечой как символ вселенской скорби. Рыщущие шакалы на азербайджанской земле, надетая на шест голова человека – таким видела мастер разрушенный Карабах. Эта серия, как и работа «Черная роза», посвященная событиям 20 января в Баку, отмечена множеством премий. Ей принадлежит большая галерея женских портретов.

«Самый лучший отдых – работа, самая лучшая работа та, которую любишь», – говорила Сара Манафова, поэтому она всегда работала в любом настроении, не ждала вдохновения, оно приходило само, во время работы.

Нельзя писать о Саре, не назвав ее работы, созданные по мотивам «Семи красавиц» Низами и «Лейли и Меджнун» Физули. Семь миниатюр к сказкам Низами в восточном стиле художница окрашивает в цвета, которые определил сам поэт. В них величие и мудрость Востока. «Зеленая сказка» – Добро, «Бирюзовая» – предательство, «Белая» – божественная любовь. Необычайно энергетически силен триптих о любви Лейли и Меджнуна, состоящий из трех картин: «Любовь», «Распятая любовь», «Возложение во гроб».

Когда впервые эти картины были представлены зрителю, в галерее воцарилась тишина. Сара недоуменно, почти испуганно спросила, почему все молчат, ей ответили: «Ваши работы похожи на иконы, а иконы не обсуждают».

Искусствоведы говорят, что она жила в другом измерении, где действуют не земные, а божественные законы. Ее называли великим романтиком неромантического времени, художником Востока, одним из лучших портретистов, представителем восточного мистического романтизма.

Она была неожиданна, непривычна, непредсказуема, в своих же картинах легко узнаваема – не спутаешь ни с кем. Жила и одевалась всегда, как на праздник. Такой и запомнилась многим – красивой, молодой, жизнерадостной. Может, еще потому, что всегда испытывала потребность в общении. Она любила писать цветы и дарила их своим друзьям, придумывала себе необыкновенные костюмы. Если бы она не стала художником, думаю, она была бы кутюрье высокой моды.

…Ее последние работы очень современны, они о человеке нашего времени. «Линии жизни» и «Татуаж» вызвали огромный интерес поклонников. Обнаженные разукрашенные тела героев, наверное, больше говорят о духовной нищете и страхе перед жизнью современников, потерявших ориентиры, нежели о внешней и внутренней красоте. И еще нельзя не сказать об очень нежных лиричных полотнах с изображением лодок: «Грустные дни». Проплыв море жизни, лодки причалили к берегу в полном одиночестве и печали. Ее работы «Маски» и «Карнавал», в которых персонажи искусно скрывают такие черты характера, как лживость, похотливость, алчность, злобу и предательство, очень напоминают «Капричос» Гойи. Как говорила Сара, все зло растворяется в бесконечном добре, иначе Земля давно бы разрушилась…

Долгое время я не бралась за перо, но после смерти Сары я увидела вещий сон. Ее и чистый белый лист бумаги. И я поняла, Сара хочет, чтобы я вновь вернулась к творчеству.