Апрель 05th, 2009 | 12:00 дп

Толерантность или любовь к ближнему?

  • Ибрагим МЕЛИКОВ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

Полемические заметки
В газете «Известия» за 11 февраля 2009 года была опубликована статья с достаточно интригующим названием «Православным толерантность не нужна?», в которой сообщалось, что епископ Пермский и Соликамский Иринарх призвал православных не участвовать в межрелигиозных конференциях по толерантности, а родительскую общественность «добиваться запрещения уроков толерантности».





Как утверждает владыка, под благовидным предлогом борьбы с экстремизмом и якобы содействия развитию гражданского общества в России «нам пытаются навязать некую толерантность». То есть вместо любви к ближнему как образу и подобию Божию в межнациональной сфере и вместо культивирования свободы совести в духовной сфере «пытаются навязать некую терпимость и, следовательно, исподволь трансформировать нашу отечественную православную культуру по своим западным меркам и представлениям». Толерантность, с точки зрения епископа, означает терпимость к людским порокам. Суть такого понимания толерантности епископ выразил в эпиграфе к своему посланию: «Толерантность – это когда тебя выживают из твоего дома, а ты не сопротивляешься».

Действительно ли толерантность так опасна? Видимо, буквальное значение слова «толерантность» как «терпимость» настораживает одухотворенно-честолюбивое ухо. Ведь в самом феномене терпимости оно усматривает что-то неприятное и даже отталкивающее. Терпимость не обязательно предполагает любовь, но выражает терпение к тому, что неприятно и даже ненавистно. Смысл терпимости можно выразить позицией: я это не люблю, но могу терпеть. Тем самым в душе при этом остается некая тяжесть. Толерантность становится цивилизованной формой существования ненависти. Терпимость – это некое бессрочное перемирие между враждующими сторонами.

Конечно, подобная позиция не приемлема для религиозно-возвышенного отношения к жизни, тем более для православия, несущего истинное Слово Божье и проповедующего любовь. И на первый взгляд именно об этом должен был говорить иерарх истинной Церкви. Но ход его размышлений и приводимые им аргументы не согласуются с возвышенностью православия.

Если так одухотворена мысль епископа, то почему, как пишет автор статьи, его обращение в интернете с удовольствием цитировали русские националисты? И это не единственный вопрос, который разоблачает подтекст и контекст обращения.

На самом деле обращение очень далеко от борьбы с пороками, которые выпячивает автор. Под видом борьбы с пороками достаточно профессионально насаждается идея борьбы с инородцами. Подмена происходит не в общественном сознании, как полагает автор обращения, а в самом тексте обращения епископа.

Ну, кто, скажите, будет возражать против порочности идеи терпимости к людским порокам? Как это возвышенно и принципиально говорить о борьбе с пороком (гомосексуализмом), когда проповедуется, оказывается, терпимость к ним! Потому необходимо заявить о подмене понятий. Толерантность, оказывается, подменяют терпимостью к пороку. Поэтому долой толерантность! Нет толерантности – нет терпимости к порокам! Однако почему именно так нужно толковать толерантность? Почему толерантность – это толерантность по отношению только к порокам. Ведь епископ не говорит о недопустимости толерантности только по отношению к порокам. Он говорит о неприемлемости толерантности вообще. Как говорится, он вместе с водой выплескивает и ребенка. А как быть с толерантностью по отношению просто к чужим ценностям, к иному образу жизни, иному поведению и т.д.? Ответ здесь достаточно «ясен»: чужие и есть носители пороков.

Толерантность епископ предлагает заменить любовью к ближнему. Еще один хитрый ход. Кто же осмелится против такого благородства? Какая-то заморская толерантность с ее терпимостью к порокам, а тут понятная и миллионы раз воспетая религиозными слововещателями облагороженная понятная «любовь к ближнему». Но можно ли при всем желании заменить толерантность любовью к ближнему? Заменить нельзя, но можно подменить. Ведь толерантность и любовь к ближнему имеют разные сферы приложения. Любовь к ближнему имеет отношение именно к ближнему, т.е. к своему, а толерантность – это соответствующее отношение к «дальнему», т.е. к чужому. Толерантность на то и толерантность, что предполагает соответствующее отношение к чужим, к другим. Любовь же к ближнему – это то, что на самом деле больше противостоит, чем предполагает доброжелательное отношение к чужим. И когда говорится о необходимости любви к ближнему, то тем самым предполагается нелюбовь к чужим. Иначе говоря, любите своих и не любите не своих. Хотя при этом возникают еще вопросы: а ближний не может быть носителем порока? Нужно ли любить ближнего, если он порочен? Или ближнего надо любить только за то, что свой, а чужого не любить за то, что он может быть порочен? Налицо подмена одного ракурса другим.

Буквальное значение слова «толерантность» не сводится к «терпимости». Но чему противостоит терпимость? Нетерпимости! Конечно, терпимость при всей своей противоречивости более приемлема, чем нетерпимость.

В данном случае мы имеем тот уникальный случай, когда действительно произошла подмена, причем подмена чрезвычайно благая. Ведь не кто иной, как именно он, приводя значение толерантности, переходит от терпимости к благосклонности. Иначе говоря, слово «толерантность» удивительным образом стало означать благосклонность. Имеет ли смысл после этого возражать против толерантности?

Толерантность – это и есть одна из граней любви, на которой строится религия, и прежде всего православное христианство. Не только любовь к ближнему, но вообще любовь. Если же любовь ограничивать только ближним, то угрозу национальной безопасности России логично видеть в том, что молодые ребята-кавказцы, между прочим, граждане России, танцевали лезгинку на Манежной площади, за что должны безжалостно быть избитыми. И это не надуманное, а ловко сформированное общественное мнение. Россияне могут свободно петь на английском, французском языках, можно в центре Москвы расписывать на заморских языках всевозможные рекламные щиты, и серьезной опасности в этом не видят. Но то, что свои же граждане, но только нерусские, говорят на своем родном языке, нередко оценивается как негативное явление.

Печально, когда не религия вносит свои принципы в политическую и социальную жизнь, а наоборот, сама политизируется. Кто-то из великих сказал, что вражда и войны в человеческом обществе будут существовать еще долго, поскольку имеется много религий. В этой мысли много правды. Но это – историческая правда или правда истории. Так было, и нередко есть и сейчас, в реальной жизни. Однако это не отражает правду самой религии. Практически все религии строятся на идее единства мира. Мир един, у него есть единая основа – единый Бог. А раз мир в своей основе един, то он непротиворечив. Религия же есть путь к этой непротиворечивости и единству мира и всех людей, в том числе и представителей разных этносов и конфессий.

Толерантность – это необходимый мир в отношениях между людьми и мир в душе. А мир в свою очередь – одна из высших ценностей христианства. Ведь что такое смирение, которое проповедуется в христианстве? Смирение – это и есть жизнь с миром в душе. С миром, с внутренним покоем, а не с агрессией и ненавистью! Отсутствие же толерантности есть отсутствие мира в душе, без которого невозможно духовное развитие человека.

«Начни с себя» – это великий принцип всех религий. Осознать несовершенство себя – это то, с чего начинается восхождение к высотам духовности. Потому все великие религиозные подвижники считали себя великими грешниками, хотя впоследствии были признаны святыми. «Самая священная война – это война с самим собой», – говорится в Коране. Именно эта идея возвращает религию в ее собственное лоно.

Единство людей – это единство многообразия. Каждый человек, разумеется, своих детей любит больше, чем других. Но это же не означает, что он должен плохо относиться к чужим детям, и если он хорошо относится к чужим детям, то это не означает, что он предает своих.