Май 31st, 2009 | 12:00 дп

«Лишь дело героя да речь мудреца»

  • Ирада БАГИРОВА
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

В заголовок этого исторического очерка вынесена строка из стихотворения Фирдоуси. Лишь подвиг и мудрость, по утверждению великого персидского поэта, переживают века. В случае с героем нашего рассказа, однако, «дело героя» и «речь мудреца» следовало бы поменять местами. Жизненный путь Джавад хана представляет собою невероятную траекторию, исходным пунктом которого являлся осторожный, прагматичный политик, а конечным – самоотверженный герой. Готовый в минуту опасности для своей родины пожертвовать самым дорогим, что у него было, – жизнью своей и своих детей и тем самым вознестись на пьедестал последних героев уходящего романтического XVIII века.





Джавад хан был средним сыном Гянджинского Шахверди хана из рода Зияд-оглы (Каджаров), появившегося в Азербайджане и Восточной Анатолии в ХVII веке и сыгравшего большую роль в образовании Сефевидской империи. По словам выдающегося азербайджанского историка ХХ века А.А.Бакиханова, род Каджаров долгое время владел Ширваном, поскольку большинство ханов Иревана, Гянджи и Карабаха принадлежало именно к этому роду. Гянджинское ханство выросло из сильного и богатого Гянджинского беглярбекства, наследственными правителями которого и были Зияд-оглы.

Правление Джавад хана пришлось на самые трудные времена, когда Гянджа оказалась в эпицентре борьбы как местных правителей, так и трех империй – Персидской, Российской и Османской. Свои перманентные претензии на Гянджу не скрывали ни грузинский царь Ираклий, ни карабахский Ибрагим хан. В 1788 году Ираклию II с помощью Фатали хана Кубинского под покровительством России удалось овладеть Гянджой и выработать общую тактику борьбы против иранского Ага-Мухаммед хана Каджара, с которым Джавад хан находился в союзнических отношениях, основанных на родстве. Это во многом предопределило дальнейшую судьбу Гянджинского ханства и самого Джавад хана. Фатали хану почти год удалось удерживать Гянджу под своей властью, но с его смертью в 1789 году Джавад хан вернул себе власть.

Между тем именно на эти времена приходится решение России расширить сферу своего влияния на Кавказе. Гянджинская эпопея оказалась как бы вписанной в историю русско-персидских войн, если помнить, что она совпала с войной с Ага-Мухаммед шахом. В начале 1796 года российские войска под командованием брата фаворита Екатерины II В.Зубова подошли к Кизляру, в апреле они уже были в Дербенте, а в мае вступили в Баку.

Дальше армия двинулась в сторону Шамахи, затем Карабаха и подошла к границе Гянджинского ханства. 13 декабря 1796 года отряд генерал-майора Римского-Корсакова без боя вошел в Гянджу, символические ключи от которой ему преподнес сам Джавад хан. Но российские войска недолго оставались в азербайджанских ханствах и вообще на Южном Кавказе. Павел I, вступивший на престол после смерти Екатерины, отменил многие ее начинания, в том числе и наступление на Кавказ, согласно царскому рескрипту российские войска к началу декабря 1797 года были выведены с Южного Кавказа.

В этот период основной задачей стало укрепление позиции ханства и налаживание заметно пошатнувшихся отношений с соседями, двое из которых – Карабахское ханство и Картли-Кахетия, уже состоявшая после Георгиевского трактата под протекторатом России, были значительно ослаблены и разорены походами Ага-Мухаммед шаха. В Иране тем временем укреплял свою власть новый правитель – Фатали шах, между притязаниями которого, с одной стороны, и грузинскими царями – с другой, и приходилось лавировать Джавад хану. Российский император Павел I также решил вернуться к кавказским делам. Но нерешительность командования вызвала недовольство в российских верхах, и в конце 1802 года Александр I назначает главнокомандующим войск в Грузии генерала П.Д.Цицианова, происходившего из грузинского княжеского рода Цицишвили. Это коренным образом изменило всю ситуацию на Южном Кавказе. Первое, что сделал Цицианов, это устранил всех претендентов на грузинский престол, в Россию были сосланы все царевичи и жена Ираклия II царица Дареджан.

Джавад хану Цицианов направил в феврале 1803 года требование о принятии покровительства России, подкрепленное высылкой в качестве аманата своего сына Угурлу ага. Джавад хан ответил категорическим отказом. В этот момент и происходит та поведенческая, мировоззренческая трансформация Джавад хана, которая стала лейтмотивом всех его дальнейших действий. В ответных письмах Джавад хана Цицианову мы видим уже не прежнего гибкого политика. То есть Джавад хан по-прежнему прекрасно ориентируется в политической конъюнктуре времени, не строит иллюзий относительно расстановки и возможностей своих и имперских сил. Но случаются ситуации, когда пресловутая «гибкость» граничит с потерей достоинства. Это противоречило хану. В его ответах недвусмысленно звучит твердая решимость отстаивать свой город и ханство до последней возможности. Переписка Джавад хана с Цициановым достойна того, чтобы войти в анналы истории Азербайджана и всего Кавказа как образец эпистолярного жанра, раскрывшего во всей полноте неординарные дипломатические и лидерские качества этих двух достойных противников, каждый из которых во имя достижения своей цели готов был идти до конца.

Сначала Джавад хан аргументирует свое нежелание принять российское подданство фирманом, который он получил от иранского Фатали шаха. Это было сочтено дерзостью. Она еще больше укрепила Цицианова во мнении о необходимости взятия Гянджи, и начиная с ноября 1803 года российские войска постепенно подтягиваются к границе Грузии с Гянджинским ханством. 29 ноября П.Д.Цицианов пишет второе послание Джавад хану, в котором «первой и главной причиной» своего прихода в Гянджу называет давнюю принадлежность этих земель, еще со времен царицы Тамары, Грузии, а посему невозможность со стороны России «взирать равнодушно на расторжение Грузии… и оставить Гянджу, яко достояние и часть Грузии, в чужих руках». Другой причиной он называет невыполнение Джавад ханом требования о выдаче в качестве аманата своего сына, поскольку 6 лет назад тот якобы был российским подданным (имеется в виду вручение ключей от города).

Ответное письмо Джавад хана не заставило себя долго ждать, оно было написано в столь же жестком тоне, как и послание Цицианова. Вопреки утверждению последнего, гянджинский хан заявляет, что его город никогда не находился в зависимости от Грузии, а наоборот, «наши предки Аббас-Кули хан и прочие управляли Грузией, …доныне в Грузии существуют его мечеть и лавки, у многих грузин сохранились его приказы».

Джавад хан прекрасно понимал, что имеющимися у него силами противостоять русским войскам невозможно, но тем не менее он идет на это вполне сознательно. Но присущее этому человеку обостренное чувство свободы ставило его в ситуацию крайне тяжелого, точнее – трагического выбора. С предельно ясным осознанием всех вытекающих последствий из принятого решения. А решением для Джавад хана стало вступление на путь конфронтации с русскими силами.

Первое столкновение между войсками Цицианова и Джавад хана произошло в конце ноября 1803 года в местечке Гуру-Гобу на подступах к Гяндже, где после перестрелки Джавад хан вынужден был отступить в Гянджу. В начале декабря начинается штурм Гянджи, продолжавшийся целый месяц, в течение которого Цицианов послал еще три письма Джавад хану с требованием сдачи города и выдачи аманата. И даже с условием сохранения за ним внутренней автономии Джавад хан категорически отвергает все условия сдачи города, готовясь к решающему бою. Последние письма Джавад хана окрашены в спокойно-трагические тона, в них напрочь отсутствуют и страх, и напускная бесшабашность. Он невозмутимо-хладнокровно воспринимает свою вероятную смерть – вот какое впечатление производит его корреспонденция с Цициановым, особенно финальная ее часть.

3 января 1804 года в половине шестого утра начался последний штурм Гянджи. Цицианов в нем не участвовал. Дважды атака русских была отбита со значительным уроном для последних, и только во время третьей атаки Кавказскому гренадерскому полку под командованием полковника Симановича удалось взобраться на крепостную стену. Джавад хан, сражавшийся в первых рядах защитников Гянджинской крепости, был ранен майором Лисаневичем, но продолжал сражаться с саблею в руках, сидя на пушке, пока не был сражен капитаном Каловским, который также был немедленно убит защитниками крепости. Тогда же был убит и его средний сын Гусейн-Гулу хан. П.Д.Цицианов за взятие Гянджи был награжден орденом Св.Александра и произведен в звание генерала от инфантерии. Гянджа была взята и разграблена, уничтожено большое число ее жителей, но героизм ее правителя Джавад хана произвел такое впечатление на победителей, что он был с почестями похоронен во дворе гянджинской Джума-мечети.

Гянджинская трагедия, ознаменовавшая конец правления династии Зияд-оглы, положила вместе с тем начало завоеванию – вхождению – присоединению ханств Северной части Азербайджана Российской империей. Первым в ряду жертв этой экспансии стал Джавад хан, всей своей жизнью и смертью показавший пример государственного деятеля, сочетавшего в себе и «речь мудреца», и «дело героя».

Более двух столетий прошло со времени тех событий, но подвиг Джавад хана в памяти народа не померк, ибо и ныне дает нам уроки достойной жизни и смерти. Это – не красивая фраза. Потомки Джавад хана Исмаил и Адыль хан Зиядхановы внесли огромный вклад в создание первой в мусульманском мире Азербайджанской Демократической Республики. Так же, как и их прадед, они пожертвовали своей жизнью во имя своих принципов и идеалов, предать которые считали хуже смерти.