Июль 25th, 2010 | 12:00 дп

Нацию творит язык

    1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars 5,00/5 (1)
    Loading ... Loading ...

    «АК» не раз и раньше в своих публикациях обращался к проблематике генезиса азербайджанского народа, поиску нашими соотечественниками своей национальной идентичности. Предлагаемая вниманию читателей статья заведующего отделом Института рукописей НАНА, доктора исторических наук Фарида Алекперли продолжает публикации на эту тему.





    Азербайджан в составе Российской империи являл собой страну с древней и богатой культурой и многовековым опытом государственности, утраченным в начале XIX в. в результате российско-иранских войн. В середине XIX, в результате индустриализации и секуляризации страны, азербайджанские тюрки и другие этносы Азербайджана вступили на путь формирования общности нового типа, обладающей четко выраженным национальным самосознанием, которое было призвано заменить собой сугубо религиозное мировоззрение, когда человек ощущал себя прежде всего членом «уммы» – мусульманской общины.

    Процесс освобождения от клерикализма и построения светского общества предполагал возрастание ценностей национальных, общегражданских. И здесь у азербайджанского общества выбор был невелик. Начиная с довольно отдаленных эпох в Азербайджане соперничали между собой две доминанты, две мощные цивилизационные модели – иранская и тюркская. Обе они подпирались мощными мусульманскими державами региона – Ираном и Османской империей, веками боровшимися за влияние в Азербайджане. Сам характер национальной культуры Азербайджана носил на себе сильный отпечаток как иранского, так и тюркского влияния.

    Что касается кавказского пласта, представленного разрозненными и относительно малочисленными горскими народами и племенами, то единственным политическим и государственным образованием, созданным кавказоязычными этносами, была Кавказская Албания. Но она перестала существовать более тысячи лет назад, так и не оставив после себя ни единого консолидированного кавказско-албанского этноса, ни общегосударственного кавказского языка, ни устойчивой культурной и политической традиции.

    Любая система формируется вокруг какого-то ядра. Если подобного ядра, центра притяжения не существует, система рассыпается. Применительно к этносу это национальное ядро формируется из родного языка, национального самосознания, культурной традиции, религиозных верований, преемственности национальной государственности, но роль языка первична…

    Именно такое ядро в середине XIX – начале XX вв. без устали создавали выдающиеся интеллектуалы Азербайджана – Мирза Фатали Ахундзаде, Аббаскули ага Бакиханов, Гасан бек Зардаби, Юсиф Везир Чеменземинли, Фиридун бек Кочарли, Джалил Мамедкули-заде, Мирза Алекпер Сабир, Узеир Гаджибейли, Мамед Эммин Расулзаде. Азербайджан, с цивилизационной точки зрения, занимал уникальное место в исламском мире, будучи страной, где процессы секуляризации, построения светского общества и формирования буржуазной нации протекали наиболее интенсивно и успешно. Однако существенным тормозом было отсутствие у Азербайджана в тот момент настоящего национального государства, где этнос обладал бы суверенитетом, реализуя свое право на национальное самоопределение. А известно, что окончательное формирование нации происходит именно в составе национального государства. В начале XIX в. исторические земли каджарской империи, заселенные тюрками (Северный Азербайджан), были завоеваны, разделены на ряд губерний, уездов, включены в состав Российской империи и оставались в ее составе вплоть до 1918 г.

    Ни одна из губерний и ни один уезд Закавказья официально не были наименованы и признаны правительством Российской империи как «Азербайджан». Слово «Азербайджан», впрочем, как и названия исторических провинций «Ширван» и «Арран», не применялось в государственных учреждениях Российской империи по отношению к территориям, составляющим ныне Азербайджанскую Республику. Существовала Бакинская, Елизаветпольская и др. губернии, а собирательным названием края было «Восточное Закавказье».

    Население Восточного Закавказья было чрезвычайно пестрым, состоящим из десятков мусульманских народов и племен, таких как азербайджанские тюрки, курды, талыши, таты, лезгины и множество малочисленных народов вроде хиналугцев, крызов. Отличаясь друг от друга этнически, они объединялись, повторимся, посредством мусульманской религии и тюркского (азербайджанского) языка, служившего средством бытового и межнационального общения.

    Ни один из мусульманских народов Азербайджана, так же как и население Османской империи, Ирана, Центральной Азии, не обладал четко выраженным национальным самосознанием. Простой народ продолжал пребывать в тисках средневекового религиозного мировоззрения.

    Показательна написанная в начале прошлого века статья азербайджанского композитора и публициста Узеира Гаджибейли (Гаджибекова) (1885–1948), в которой описан его диалог с азербайджанским крестьянином:

    «– Кто ты?
    – Я мусульманин.
    – К какой нации ты принадлежишь?
    – К мусульманской нации.
    – Какую религию исповедуешь?
    – Мусульманскую.
    – На каком языке говоришь?
    – На мусульманском языке».
     

    Обычным самоназванием всех перечисленных выше народов и было – «мусульмане», хотя существовало и географическое определение (ширванцы, бакинцы, карабахцы и т.д.), а также клановое самосознание, например, представители тюркских этнографических групп карапапахов, баят, караманлу, каджаров, шахсевен, баяндурлу, сарыджалы и т.д. Коренное население Баку разделялось на кланы, в том числе «агшалварлылар», «бозбашлылар» и прочие не менее экзотичные.

    Наиболее многочисленный, государствообразующий этнос Азербайджана, то есть азербайджанские тюрки, не имел в Российской империи единого устоявшегося национального названия. Что касается простого народа, то он не особенно задумывался о своем происхождении. Элита в лице ханов и беков, в зависимости от взглядов и мировоззрения, именовала себя на манер российских властей то «мусульманами», то «татарами», то «тюрками», а то и вовсе «персиянами».

    Какую национальную составляющую пестрого этнического населения Азербайджана следовало взять в качестве стержня, формирующего ядро национальной идентичности? Вот тут-то и начались проблемы. Интеллигенция понимала, что реально можно выбирать только меж двух компонентов – тюркского (подавляющее большинство населения говорило на тюркском) и персидского (часть населения знала фарси, а персидская поэзия и культура ценились неимоверно высоко).

    Могут возразить: «А зачем было азербайджанской элите выбирать между тюркизмом и иранизмом, разве нельзя было взять их оба, присовокупить еще кавказский фактор, все это хорошенько смешать, добавить европейской культуры «по вкусу», а в качестве центрального стержня провозгласить этнически нейтральный, объединяющий все этносы «азербайджанизм»? Но в начале XX в., когда Азербайджан еще не имел национальной государственности и пребывал в составе Российской империи под обобщающим названием «Восточное Закавказье», разработка и пропаганда в широких массах идеологии «азербайджанизма» были невозможным делом, ибо большинство населения просто не поняло бы, о чем идет речь.

    Теория «азербайджанизма» начала развиваться и набирать силу с провозглашением азербайджанской национальной государственности в лице Азербайджанской Демократической Республики 28 мая 1918 г. А до этого, в составе Российской империи, мусульманской интеллигенции Восточного Закавказья в качестве стержня светской идеологии предстояло выбрать один из двух компонентов – тюркский или иранский.

    Восточное Закавказье, провинции Ширван и Арран, всегда было исторически связано с Ираном и персидской культурой. Начиная с XII в. на фарси писали такие местные корифеи поэзии, как Низами Гянджеви, Хагани Ширвани, Абульула Гянджеви, Мюджириддин Бейлагани и др. известные на всем Востоке поэты. Персидский язык широко использовался при дворе Ширваншахов, правивших в Баку и Шемахе с IX по XVI в. Культурная прослойка общества знала наизусть Хафиза и Саади. Персидским языком прекрасно владела тюркская элита, ибо он считался вторым (после арабского) языком ислама. Кроме того, Закавказье и Иран долгое время находились в составе общих тюрко-иранских империй Сефевидов и Каджаров, разделяя тем самым общую историческую судьбу.

    Казалось бы, все эти факторы говорили за выбор иранского фактора, но…

    Тут мы вновь возвращаемся к феномену языка. Уже много веков таким общенациональным языком в регионе, о котором идет речь, был тюркский (азербайджанский) язык. Причем ареал распространения тюркского языка естественным, совершенно стихийным образом расширялся среди народных масс все дальше и дальше, тесня персидский язык не только в Закавказье, но даже в самом Иране.

    Не только сами тюрки, но и неграмотные крестьяне нетюркской национальности, в том числе иранцы по крови – закавказские персы (таты) и курды, – свободно говорили по-тюркски. Даже армянские ашуги (певцы) складывали песни на тюркском языке. Примером может быть Саят Нова – армянин, сложивший большинство песен по-тюркски. На базарах, площадях, среди простого народа говорили не на персидском, а на тюркском. Матери, как тюрчанки, так и нетюрчанки, рассказывали своим детям тюркские народные сказки. Народный фольклор по всему мусульманскому Закавказью складывался на основе тюркских эпосов «Кероглу», «Ашик Гериб», «Деде Горгуд», «Асли и Керем» и т.д. Таким образом, фольклор, язык, а следовательно, в значительной степени и ментальность закавказских мусульман формировались в основном под воздействием тюркского фактора. Немаловажное значение имело и то, что начиная c XI в. по начало XX в. именно в руках этнических тюрков в лице шахов, ханов и беков находилась политическая и административная власть не только в Закавказье, но и в Иране. На протяжении последних 1000 лет эти земли беспрерывно управлялись тюркскими династиями Сельджуков, Атабеков Азербайджана, Кара-Коюнлу, Ак-Коюнлу, Сефевидов, Афшаров и Каджаров. Из тюрков состояли и вооруженные силы всех этих империй. Таким образом, азербайджанские тюрки исторически выполняли роль государствообразующего фактора не только в Закавказье, но и в Иране.

    То есть, по большому счету, тюркский стержень формировать было не нужно, он уже сформировался сам по себе в результате исторического развития народов Восточного Закавказья. Правда, здесь он наложился на иранскую почву и был обогащен заимствованиями самого различного характера – от музыки до кухни. Заимствования, однако, есть во всех культурах, но они обычно органично встраиваются в скелет нации, не меняя его этнической сущности.

    То же самое было и с иранским культурным пластом в Азербайджане. Иранское наследие играло роль важной и неотъемлемой составляющей азербайджанской идентичности, но никак не основного стержня азербайджанского национального самосознания.

    Сказанное справедливо и по отношению к миллионам азербайджанцев, являющихся сегодня гражданами Ирана.

    Таким образом, наличие выбора между иранизмом и тюркизмом в Азербайджане середины XIX – начала XX вв. было кажущимся. На самом деле никакой альтернативы не было. Постепенно освобождавшийся от клерикализма, ищущий свою светскую национальную идентичность Азербайджан был «обречен» сделать выбор в пользу тюркизма. Точнее, этот выбор сделала за него сама история.

    Один из основателей и идеологов Азербайджанской Демократической Республики Мамед Эмин Расулзаде (1884–1955), с детства в совершенстве владевший как тюркским, так и персидским языками, тем не менее в 1918 г. гордо заявил: «Мы – азербайджанские тюрки!» Ниже приводится выдержка из выступления М.Э.Расулзаде, председателя ЦК партии «Мусават», на заседании парламента АДР в 1919 г., посвященном годовщине независимости Азербайджана: «Азербайджан – это первая республика в мусульманском и первое государство в тюркском мире. Должно быть, вас удивляет вторая часть моего, на первый взгляд, дикого заявления. Но это так. Все другие государства тюркского происхождения в своем возникновении базировались главным образом на религиозной основе, тогда как Азербайджанская Республика основывается на современной базе национально-культурного самоопределения, на почве тюркской национально-демократической государственности, и с этой точки зрения наша республика есть первое тюркское государство».

    Следующим этапом, наступившим после провозглашения национальной государственности в 1918 г., стало формирование не менее важной идеологии «азербайджанизма», нацеленной на мобилизацию всех граждан страны разных национальностей и любого вероисповедания на борьбу за счастье и процветание общей родины – Азербайджана.