Июнь 04th, 2011 | 12:00 дп

Сон и явь

  • Маис НАЗАРЛИ
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Loading ... Loading ...

В середине 1980-х годов произошел художнический бум, который можно назвать «новой волной» в азербайджанском искусстве. Заявили о себе живописцы, обращающиеся к иной, весьма многообразной тематике и стилистике. Речь как о произведениях в русле различных западных течений XX столетия, так и возвращающих к исламским ценностям и темам. Сегодня творчество мастеров Азербайджана видится замечательным, весьма значимым явлением в контексте мирового искусства. Несомненно, здесь на общем фоне выделяется станковая живопись.

В обширном ряду художников стоит выделить своеобразный почерк Гейюра Юнуса. Уже с середины восьмидесятых годов прошлого века его работы, правда, достаточно редко, стали появляться на выставках в Москве. Персональные же показы проходили в Западной Европе – Лондоне и Париже. В последние десятилетия Гейюр Юнус неоднократно участвовал в групповых выставках во множестве стран, где работы мастера теперь хранятся в коллекциях разнообразных музеев и галерей, в многочисленных частных собраниях.

Гейюр Юнус сочетает в своем творчестве концептуальность и стремление к романтике. Склонный к рефлексии художник-философ, он всегда точно знает, что именно хотел выразить. Кстати, это ставит его особняком среди обычно тяготеющих к спонтанному лиризму азербайджанских живописцев.

Исламские мотивы пронизывают творчество Юнуса. Тем не менее следует отметить, что это не стилизация под традиционные образцы, что весьма характерно для современного искусства многих мусульманских стран. Скорее это индивидуальные, часто неожиданные поиски, где используются новаторские формы и собственное видение темы. Без преувеличения, Гейюра можно отнести к числу наиболее ярких среди сегодняшних художников Азербайджана, увлеченных тематикой Востока.

В то же время Гейюр осознанно обращается как к мусульманской тематике, так и к христианским сюжетам, нередко отдавая дань традициям европейской культуры, в частности итальянского Ренессанса, Северного Возрождения, нидерландской живописи XVII века. Например, он часто вводит в картины характерный для христианского искусства образ Христа (Спасителя) – в виде рыбы. Наверное, не случайно мастер тяготеет именно к этому мотиву, символизм и закрытость которого были столь актуальны для ранних христиан.

Для полотен Гейюра, равно как для традиционного искусства стран исламского Востока в целом, характерна так называемая боязнь пустоты. В произведениях мастера практически невозможно обнаружить свободные, не заполненные живописью участки холста, столь характерные для современной художественной практики.

Часто встречаемая симметричность изображения, зеркальная отраженность одной части картины в другой, а подчас и повышенная орнаментальность, лежащие в основе композиционных решений Гейюра, явно восходят к уже упомянутым традициям искусства стран ислама, в котором идея зеркальности мира и его арабесково-сти прослеживается достаточно отчетливо. Так, например, в основном на чувственно-визуальном уровне художник заимствует колорит и мотивы традиционного ковра.

Герои творчества Гейюра нередко близки к распространенному в классическом исламе образу «совершенного человека». Кстати, такие персонажи чаще всего обладают и внешне прекрасным обликом – это «луноликие» красавицы, очаровательные дети, благообразные старики. Стремление художника соединить их душевное благородство с привлекательной наружностью также выявляет близость к древней традиции, которой обусловлена взаимосвязь внешней красоты и внутренней.

Попытки обнаружить фантастический мир в повседневном приводят к рождению удивительного сплава мифического и реального, подлинного и сочиненного. Часто эти видения напоминают сон – и тогда из темной глубины, словно выхваченные внутренним взором художника, выступают светящиеся, будто излучающие свет фигуры; иногда они залиты ровным, нездешним светом, и застывшие, замершие персонажи кажутся остановленными чьей-то высшей волей.

Обыденные поступки и сцены превращаются в действо, правдивое становится истинным, жест – знаком, разговор – беседой. Все это, в свою очередь, повышает значимость происходящего, переводит его из категории бытового на уровень Бытия.

В мастерской Гейюра на подоконнике стоит гиря. Обычная гиря, с помощью которой взвешивают виноград, инжир, груши, рыбу – все, что угодно, на обычном бакинском рынке. Но вдруг совершенно в ином качестве она появляется на картинах, например на холстах «Карабахские красавицы», «Два ангела». И перед нами уже не виноград, не инжир, не рыба… В символической системе автора это превращается в метафизическое взвешивание человеческих деяний.

В исламе считается, что за каждым человеком следят два ангела. Один из них сидит на правом плече и записывает праведные поступки и намерения, а другой, на левом плече, – неправедные. В высшем мире эти деяния взвешиваются – и в процессе жизни человека, и, главное, после его смерти. По тому, какие деяния перевесят, решается дальнейшая судьба души. Существенно, что гиря, стоящая на подоконнике рядом с мольбертом, постоянно находится в поле зрения художника во время его работы над полотнами.

Если же говорить о творчестве Гейюра в целом, то все оно – бесконечный зикр. Так называется важный в исламе ритуал перечисления Божественных имен. Мусульманин поминает, проговаривает их как вслух, так и про себя – в душе, в сердце и проч. Эти имена соответствуют определенным качествам, которыми обладает Бог: Милостивый, Милосердный, Творец, Художник, Истина, Справедливый, Слышащий, Знающий… Традиционно их насчитывается 99, хотя иногда их количество превышает и тысячу.

Характерно, что, несмотря на наличие у Бога столь разнообразных качеств, верующий в молитве все равно подчеркивает, что Аллах един. Точно так же и у Гейюра любая картина имеет особые «качества» при всем единстве его творчества, пронизанного сквозными темами и постоянным обращением к идее Абсолюта.